Бен Элтон - «Номер один»

– Кормит грудью? Берилл транссексуалка!

– Да, босс, но я думаю, люди это уже переварили. Сейчас она всеобщая мамочка.

– Это просто отвратительно. Мне нравится. Оставим его пока. Следующий.

Необычно старообразная молодая пара, которая, казалось, вынырнула из тридцатых годов:

«Мы влюблены в Ноэля и Герти, – сказал парень, – и мы хотели бы спеть «Some Day I'll Find You» из «Сладкой горечи».

– Да. Пойдет для одного кадра. Следующий.

И так продолжалось, пока запас «липучек», «выскочек» и «сморчков» Трента не иссяк.

– Вот и все, босс. Лучшее, что мы смогли найти. Конечно, мы, наверное, пропустили нескольких, но все равно думаю, что сливки мы сняли. Кроме, конечно…

Кельвин знал, о ком он говорит. И все остальные тоже.

– Да. Теперь насчет ЕКВ, – сказал Кельвин, – для нашего шоу «Номер один» то, что принц Уэльский решил проверить свои певческие таланты и личную отвагу перед будущими подданными, большое событие, и я уверен, что мы все ужасно польщены и все такое. Но, повторяю, давайте не забывать, что, если этот человек пройдет отбор, это будет честью и для него! Такой же честью, если не большей! Да. Не забывайте, что это мы номер один, а не он! Мы номер один, а он, друзья мои, номер ноль. Наше шоу олицетворяет все, что он, в качестве будущего главы государства, хотел бы иметь, но не имеет. Во-первых, мы популярны! Неслыханно популярны, столь же популярны, сколь он презираем. К тому же мы демократичны. Мы столь же демократичны, сколь этот чертов сноб элитарен, неподотчетен и избалован. Мы современная Британия. А он – унылый консерватор, он старая скучная Британия. Мы представляем народ, а он представляет устаревший высший класс, который пытается найти себе место в нашем обществе, где человек достигает высокого положения благодаря способностям. Он пришел к нам, друзья мои, потому что мы ему нужны. Он хочет обратиться к людям, к которым обращаемся мы, и показать им, какой он на самом деле. Ну, да будет так! У него будет такая возможность, но на тех же условиях, что и у всех прочих. Никакого особого отношения, кроме обеспечения безопасности и предотвращения терроризма. Он будет общаться со зрителями так же, как все остальные наши кандидаты, потому что мы судим человека, а не его положение. Принц будет играть по нашим правилам. Если, предположим, он пройдет второй тур, но его выступление совпадет с судейством на Играх стран Содружества или с открытием сессии парламента, то лучше ему спеть у нас «Stand By Me» [4] Будь рядом со мной (англ.). или он ВЫЛЕТИТ. Потому что именно мы важны сегодня для британской общественности. МЫ здесь хозяева! Так что все будет по-моему или никак! Принц Уэльский должен или вливаться, или сливаться! Если он покажет себя хорошо, то у него будет возможность обратиться к своему народу. Если же он придет такой весь из себя важный, избалованный сноб, станет задирать нос и будет ожидать особого отношения, то войдет только в пятисекундный клип в коллаже «сморчков», или меня зовут не Кельвин Симмс и мы не самое крутое шоу на телевидении!

После короткой паузы, во время которой все убедились, что он закончил, собравшиеся разразились бурными аплодисментами, и на этой торжественной ноте совещание завершилось.

– Трент? – сказал Кельвин, собирая бумаги. – Зайди ко мне.

Он посмотрел на часы: было уже почти семь, а он хотел еще побриться.

– Трент, ты молодец, – сказал он. – Хорошая подборка, дружище.

– Спасибо, босс. Отличная речь про королевского наследника. Отпад. Сильно сказано. Нет никого круче шоу «Номер один», да? Мы можем его захвалить или зарезать.

– Не говори ерунды, придурок. Конечно, мы не станем его резать. Он хочет набрать голоса, и он получит этот шанс. Он дойдет до финала.

– Точно. Да. Конечно, дойдет.

– Поэтому должно казаться, что к нему относятся как ко всем остальным.

– Да. Мммм.

– Иначе станет понятно, что все подстроено.

– Ясно. Все ясно, босс.

– Его участие в шоу для нас гораздо важнее, чем провал, а значит, надо дать зрителям возможность узнать его лучше и полюбить. Они ни за что не полюбят его, если он будет на особом положении, верно?

– Да.

– Потому что если мы знаем что-то о самих себе как о нации, так это тот факт, что мы поддерживаем королевскую семью с ее дворцами и роскошью, потому что это доказывает, как мы хорошо живем, но мы при этом не хотим, чтобы королевская семья была на особом положении.

– Хм… понятно. Что-нибудь еще, шеф?

– Да… – небрежно сказал Кельвин, словно ему это только что пришло в голову. – Мне нужен ребенок, который не умеет читать.