Кормилицын Валерий - Излом

Денис закончил первый класс, к нашей с Татьяной гордости, на пятёрки. Я знал, что парень растёт умный, но чтобы до такой степени.

Лето было в самом разгаре, жара стояла несусветная. Благо мебели стали возить меньше, покупать тоже. Кризис нашей «военки» постепенно перекинулся на другие сферы производства. Директоров и чиновников различных уровней это, разумеется, мало трогало. Марк Яковлевич готовил документы на приватизацию магазина.

— Скоро хозяевами станем, – объяснял он коллективу.

«Скоро ты будешь хозяином, а я как был «овном», так «овном» и останусь», – без конца бегал в душевую споласкивать лицо.

Не успевал вытереться, как тут же опять начинал потеть. Народ по очереди принимал водные процедуры. На женщинах–продавцах, кроме халатов и трусиков, одежды не наблюдалось. Да и эта, на мой взгляд, казалась лишней. Халаты без конца расстёгивались то сверху, то снизу. Особенно часто, когда в торговом зале с контрольной проверкой появлялся Марк Яковлевич.

Правда, выходил он обычно не один, а с замом – красивой женщиной бальзаковского возраста, с большими выразительными глазами и необъятной пятой точкой, напоминающей лошадиный круп.

Пашка теперь беспрестанно что‑то ронял, в основном коробок спичек или пачку сигарет. Особенно всё валилось из рук и карманов, когда рядом находились две подруги – Томка и Ленка. Они любили, чтобы их звали, как девчонок, хотя тётям перевалило за тридцатничек. Если кто‑то хотел досадить, то называл подруг по имени–отчеству. Когда Заев, выкатив глаза, нагибался за своей потерей, они раздвигали ноги и интересовались, чего он там ищет. Пашкина любимая по пятам ходила за ним, предлагая зашить карман.

Перед самым обедом меня подцепила весьма капризная клиентка. Покупала она полутораспальную кровать с деревянными полированными спинками. Кровать ей кое‑как подобрал, цвет и рисунок полировки совпали с её любимым шифоньером. Потом вместе с Тамарой и Леной направился в бендежку, где хранились матрасы.

Мне пришлось перелопатить несколько упаковок, так как нужный товар находился в самом низу. Когда с трудом добрался до него и торжественно извлёк на Свет Божий, он оказался совершенно не таким по цвету и качеству. Наступил обед. Наконец дамочка сделала выбор и указала на самый первый из предложенных, только теперь он вновь оказался внизу.

Вконец обессиленный, там же свалился на груду матрасов. Решил остаться без обеда, но зато отдохнуть. Ленка с Томкой, к моему удивлению, не вышли, а заперли дверь и легли рядом.

«Интересненько…» – подумал я и расстегнул халат.

— Жарко! – потёр грудь ладонью.

— И правда, – согласились они и стали расстёгивать халаты.

Лена была хрупкая блондинка с мальчишеской фигуркой и высокой причёской. Меня давно интересовало, натуральные у неё волосы или крашеные. Её небольшая упругая грудь с удивительно твёрдым соском прижалась к моему правому плечу.

«Поехали…» – пронеслось почему‑то в голове.

Моё левое плечо накрыла большая мягкая грудь. Тамара была выше и намного плотнее своей подруги.

«Какую же выбрать?» – мучительно соображал я.

Но выбирать не пришлось, девочки проявили незаурядную сноровку.

Как это было прекрасно! Я уже не понимал, где нахожусь, восторг охватил меня…

Уходя, они синхронно послали мне воздушный поцелуй.

— Насильницы! – успел бросить им вслед.

«Пойду помоюсь», – приведя себя в относительный порядок, направился в душ.

Усталости не ощущал, что показалось странным после таких нагрузок.

«Троих обслужил, – думал я, – клиентку и двух подруг…»

Распахнул дверь душевой и удивлённо замер. В глаза бросились четыре ноги и огромные ягодицы, сдавленные ладонями. В полумраке помещения увидел Пашкину физиономию. Губы его посылали меня на три буквы. Я был сытый и умиротворённый, как кот на масленицу, но прежде чем закрыть дверь, наступил ему на ногу.

«Ну и денёк сегодня…» – пошёл перекурить к столяру.

У кабинета директора стояли две продавщицы и Петя–глухой, внимательно к чему‑то прислушиваясь. Увидев меня, поднесли палец к губам.

— Что‑то директор с замом подозрительно давно заперлись, – объяснил потом Петя–глухой.

«Разведчик хренов», – оглядел огромный живот и маленькие уши, – ему, конечно, легче было бы ноги потерять, чем слух, он и на протезах бы, как бабочка, порхал по замочным скважинам…»

Вскоре появился нервный Заев и сходу кинулся выяснять отношения.