Кормилицын Валерий - Излом

В третьем классе, прикрываясь героически погибшей лошадью, он отбивался от целой роты, уничтожив, соответственно, взвод.

В четвёртом почему‑то оказался внутри лошади, – маскировался, что ли, так? – и перелопатил полк противника.

В пятом классе он и вовсе летал на вертолёте, который у него случайно сохранился с финской кампании – дивизии противника как не бывало…

Повзрослевший сын поинтересовался, почему в прошлом году жертв было намного меньше?

— Ты был ещё слишком мал, чтобы осмыслить всю правду! – с гордостью ответил ветеран.

В шестом классе он, оказывается, приказал маршалу Жукову окружить немцев под Сталинградом и уничтожить их группировку…

В седьмом он не пришёл – племянница уволилась, но я ничуть не удивился бы, узнав, что он‑то и был главным советником товарища Сталина…

После «урока мира», не дав Денису отдохнуть, потащили его есть мороженое, по пути фотографируясь то у памятника Зои Космодемьянской, то просто на скамейке под ёлочкой.

Научил Татьяну нажимать на кнопку, и она запечатлела нас с Денисом у какой‑то клумбы – моя рука у него на плече, а он, замученный, грустно глядит в объектив.

Мы довольно сносно научили сына читать и считать до ста, но первой его отметкой оказалась жирно нарисованная красным фломастером двойка на квадратном альбомном листе с ладонь величиной.

«Чтобы родители без очков увидели», – подумал я.

Через месяц он стал носить нормальные двойки. Но пятёрок, слава богу, было намного больше.

На заводе дела шли всё хуже и хуже – заказов стало намного меньше, и нас с Заевым, а также Большого с Гондурасом и некоторых других, временно перевели в механический цех.

— Нет ничего более постоянного, чем что‑то временное! – пессимистически изрёк Гондурас.

Впервые попав в механический цех, разочаровался. Грязь, металлическая стружка, масло, шум, грохот.

Единственным украшением цеха являлся огромный аквариум, наполовину наполненный зелёной водой, в которой можно было рассмотреть рыбку, если только она вплотную подплывала к стеклу. Поражала жизнеспособность этого сказочного существа.

«Интересно, она мат понимает?» – разглядывал красочное создание.

По стенам висели пыльные вымпелы и пожелтевшие фотографии передовиков производства, на которых они сами себя с трудом узнавали. Впрочем, эти фотографии давно никого не интересовали. Обращал на себя внимание лишь плакат, на котором строгая женщина в чёрном платке, завязанном на шее, подносила длинный как штык палец к сжатым губам, и суровая надпись извещала: «Не болтай! Подслушать могут стены. Недалеко от болтовни и сплетни – до измены!».

Любитель лозунгов Заев с неподдельным интересом и вниманием, шевеля губами, прочёл надпись.

— Мне бы её на перевоспитание! Страсть как люблю серьёзных мамзелей…

Рядом красовалась картинка с обнажённой манекенщицей, которая прикрывала пальцем здоровенный, как пуховая подушка, лобок.

— Его и ладонью не закроешь, а она пальчиком!.. – разглядывал Пашка заграничную девицу. – Совковая дама завлекательней выглядит, – сделал он вывод.

— Чем это? Мне лично больше нравится голенькая…

— Аполитично рассуждаешь, чэстное слово, понэмаешь ли… – с кавказким акцентом произнёс он. Наша баба колоритнее смотрится… Та сразу ноги циркулем… а с этой повозишься, пока докажешь, что не шпиён…

Представителей сборочных цехов раскидали по разным участкам, нас с Пашкой направили в помощь пожилому мужику с красивой седой головой по фамилии Котов.

— Сплошная фауна попадается, – усмехнулся я. – Зайцы, лисы и вот теперь – коты.

Особой разговорчивостью новый шеф не отличался. Пашке объяснил, где и каким сверлом сверлить платы, мне показал, как счищать заусенцы. Иронично понаблюдав за нашей сноровкой, ушёл в курилку.

— Тоже мне, корифей! – возмутился Заев. – Любой дурак дырку просверлит…

— Особенно на доминошке дупель пусто, – перебил его.

– … А ты электронный прибор собери… – не слушая меня, тешил свою профессиональную гордость.

Работа действительно была простая, наподобие колхозных борон.

После обеда, для разнообразия, поменялись местами – я стал сверлить, Пашка счищать заусенцы. Неразговорчивый седоголовый мужчина обрабатывал наши заготовки на станке.

Беседы в местной курилке ничем не отличались от нашей. На этот раз особенно досталось Бакатину, который передал схему всех подслушивающих устройств в строящемся здании посольства американцам.