Кормилицын Валерий - Излом

Председатель отрешённо следил за его пальцами, а лицо заведующей напоминало раскалённую столовскую жаровню.

Больше сотни глаз смотрело на меня. Я, конечно, подготовил кое–какие выкладки, но стало что‑то неуютно – ни разу не выступал на собраниях.

«Была не была…»

— Во–первых, почему ваши работники, – обратился к женщине, – ежедневно выносят по две сумки с продуктами?

— Неправда! – тут же отказалась она. – Иногда я, конечно, продаю кое‑что своим девочкам, но не по две же сумки…

Собрание опять зашумело. Я, словно лидер КПСС, поднял руку.

— Громче говори–и! – снова истошно заорал Пашка, будто баржа дала течь и тонет.

И я говорил… Бичевал и обличал, а перед глазами, для воодушевления и порыва, держал образ обшарпанного лешего.

Закончил речь весьма своеобразно:

— Кушайте на здоровье – не обляпайтесь!

Второе собрание состоялось в курилке. Эмоции били через край.

— Сделали крошку! – блаженствовал Пашка.

— Победа будет за нами! Таков лозунг момента, – учил Семён Васильевич. Назавтра заводская газета на первой полосе (их было всего две) напечатала статью о нашем собрании под названием «Гласность и перестройка в действии».

«Значит, корреспондент все‑таки присутствовал! – обрадовался я. – То‑то будет сюрприз для председателя».

В конце этой замечательной публикации размещался призыв выбрать в каждом цеху двух представителей и всем собраться в два часа дня в конференц–зале.

За час до встречи распред принесла комплект мне и Заеву.

— А ты, Люсенька, попозже не могла притащить? – беззлобно поинтересовался Пашка. – И всего‑то на один прибор, – разочарованно заглянул он в коробку.

Убрав детали в шкаф, пошёл предупредить мастера об отлучке.

— Работать надо, – забурчал тот, – а ты по собраниям шляешься.

В столовую Родионов не ходил, поэтому не прочувствовал всем сердцем ситуацию.

Не обращая внимания на бурчание, пошёл переодеваться.

В курилке меня уже ждал Игорь – от четвёртого этажа в комитет избрали его.

— Да детали не вовремя принесли.

— Всё равно никто не придёт, – закурил он, – всеми фибрами души чувствую, – применил филологический лексикон.

— Разве тебе школа не внушила, что души нет? – натягивал я брюки. – А если даже она существует, то где, интересно, у неё фибры и что это такое?

Следующая неделя началась весьма удачно.

С утра в цех заявилась аттестационная комиссия под председательством начальника БЦК, вернее – начальницы, полной женщины с юным лицом, не подходящим к её расплывшейся фигуре.

Кроме неё в комиссию входили: один из контролёров участка, на нашем – Валентина Григорьевна, те6хнолог Максим Германович и мастер.

Почему‑то я ужасно разволновался.

— Ер–р-у–нда! – успокоил Чебышев, выронив из глаза лупу и спрятав в стол часы. – Прорвёмся. Технологию ведь читал?..

Сдал неожиданно легко.

Кроме полученного разряда на этот раз меня порадовал и коммунальный отдел. Письмо с завода получили и, в свою очередь, успели напечатать ходатайство исполкома в жилкоммунпроект с предложением провести исследование жилища на вопрос возможности проживания – так было написано в их бумаженции.

— Зайдёте в семьдесят третью комнату, поставите подпись и в девяносто шестой – печать, – напутствовала женщина. – Совсем нас забодали, – облегчённо вздохнула, выпроваживая меня за дверь.

В конторе «жилкоммунпроекта», которую с трудом отыскал в лабиринте улиц, никого не было.

«Понятно… Все ушли на фронт! – не очень огорчился отсутствием чиновничьего аппарата. – Ничего, завтра приду. Ещё пободаемся!» – вспомнил понравившееся выражение.

Настроение все равно осталось прекрасным. «Ну и ну, – неожиданно поразился я, – дожили, если бумажке с печатью радоваться стали».

Весь вечер хвалился перед женой полученным документом.

— А как же пойдешь? – засомневалась она. – Ведь, говоришь, работу дали, прибор собираешь…

— Действительно. Михалыч фиг с обеда отпустит.

— Давай лучше я схожу…

— А сумеешь? Там ведь бодаться надо…

— Это мужчинам надо, – потянулась она всем телом, – женщины берут обаянием, питекантроп.

— Ну ты там не очень‑то, – напряжённо раздумывал отдать ли письмо, – чего это рвёшься как?.. Может, у тебя там знакомый? – развеселил Татьяну.

— Очень может быть! – жеманно произнесла она. – По–твоему, папочка, у меня очень обширный круг знакомств, начиная бюро добрых услуг и кончая конторой жилкоммунпроекта.