Ринат Валиуллин - Кулинарная книга

Надо брать женщину, пока в голове ее проходит сложную цепочку сомнений анализ. Пока тебе еще не вынесен приговор. Только хороший секс, даже не обязательно хороший, главное — неожиданный, может смягчить наказание. В жизни любой женщины так мало приятных неожиданностей. Иначе болезнь будет прогрессировать и может затянуться на несколько дней и, самое главное, на несколько ночей. Нет ничего хуже, чем спать рядом с телом, когда мог бы с душой.

Я крепко обнял Фортуну и начал есть ее губы, приговаривая: «Ах ты, моя телятина!» Под халатом у нее ничего. Мои руки потекли по теплому телу: от груди все ниже, к влагалищу, которое, казалось, только этого и ждало. Оно радушно встретило мою ладонь и начало о чем-то живо общаться. Я почувствовал, как твердею. Фортуна закрыла глаза, одна ее рука обхватила мою шею, а вторая потянула за скатерть. Со стола полетели чашки, теплый чай выплеснулся на пол, корзинка с хлебом запрыгала по паркету, за ним рассыпалось крошечным ливнем печенье, страстью опрокинулось на скатерть малиновое варенье.

— Иногда я притворяюсь до такой степени, что становлюсь сама собой, — уже сдирала с меня розовую футболку Фортуна. Я поднял руки, и ей это удалось.

— Черт, я очень хочу посмотреть в окно, — глубоко дышала Фортуна.

Я понимал, о чем она говорит. В сексе главное — выбрать правильный угол. Даже если это угол падения.

Мы встали как по команде, я развернул жену лицом к осени и, сдернув с себя рукой трусы, стряхивал их ногами, пока они не свалились. Откинул подол ее халата и вошел туда, где чуть ранее пальцы уже обо всем договорились. Фортуна держалась за подоконник, подыгрывая мне всем телом.

— Как там погода? — спросил я, въедаясь своим в ее тело.

— Повышенная влажность, временами заоблачно! — опустила голову Фортуна.

— Дождь будет? — Руки от бедер плавно перетекли к сочным грудям. Будто это были грозди винограда, который созрел и который необходимо было собрать.

— Нет, считай, что я тебя уже простила.

— Тогда хорошо бы полить цветы, — смотрел я, как подрагивают листья традесканции на подоконнике.

— Хорошо бы, — протянула жена. — Не будь мне сейчас чересчур хорошо, я бы обязательно так и сделала, — запрокинула голову Фортуна.

Я целовал ее в длинную шею, в мочку ее слуха, ощущая вкус золота не только ее серьги, но и женщины, которая сейчас принадлежала полностью мне. На мгновение я поймал губы Фортуны, она застонала. Взвинтил темп, проникая все глубже и глубже, в самые недра. И кончил ей, как мне показалось, в самое сердце, держась за ее грудь, глядя в большое окно. Кончил на дрозда, который сидел на проводе, на фигуру из противоположного дома, которая мечтала на своем балконе, на припаркованные снизу авто, на пустую детскую площадку с дельфинами.

Дети остались внутри Фортуны. Тяжело дыша, я победно закинул голову наверх и краем глаза заметил кота, который спокойно наблюдал за картиной с высоты холодильника.

— Антракт.

— Что ты сказал? — подняла голову жена.

— Посмотри на это животное, — я повернул ее голову в сторону холодильника.

— О чем он думает? — засмеялась Фортуна.

— Стоило ли разыгрывать пьесу ради одного акта? — посмотрел я прямо в глаза Тома. — Еще не придумали влюбленной женщины, которая не хотела бы второго акта.

— Увольте, секс с вами такая скука! — продолжала смеяться жена.

— Мне тоже показалось, что шарлотка была куда вкуснее.

Все еще обнимая сзади, я поцеловал Фортуну в затылок, снова посмотрел в окно. По тропинке к площадке шла стайка детей.

Вечером зашла Тереза. Подруга Фортуны, они вместе учились на каких-то курсах. Среднего роста, с большими бедрами, но маленькой грудью, она смотрела на мир голубыми глазами, полными печали и ожидания. Я бы сказал, ягодка на любителя, как и всякая женщина после тридцати, со своими капризами и закидонами. Иной раз меня поражала ее честность, искренность. Психолог по профессии, она была неглупой, но как всякий психолог, до сих пор не нашедшей душевного покоя в себе. Говорить с ней было легко.

Воркуя, женщины сразу же прошли на кухню.

— Новый роман? — поздоровался я с ней, когда вошел.

— Нет, старый еще не дописан, — улыбнулась Тереза. На столе стояла бутылка брюта.

— Откроешь? — доставала фужеры жена.

— За что будем пить? — спросил я, выжимая пробку из бутылки.

— Просто так, — сразу выпалила Тереза.

— Только очень счастливые люди могут себе позволить шампанское без причины.