Патрик Несс - Жена журавля

— Я знаю, — только и выдавила Аманда.

Она не плакала, когда он ушел, не злилась и не тосковала. Просто смотрела, как на вечерне-субботнем телеэкране празднично одетые люди проживают свои праздничные жизни. И лишь когда пришла пора выключить всю эту дребедень и пойти к черту спать, — вот тогда она и расплакалась.

Воскресенье пришлось убить на хлопоты по хозяйству: неделю не мытая посуда (к стыду, пришлось это признать), еще дольше не стиранное белье (это признать было еще стыднее, Джей-Пи бегал в одних и тех же джинсах уже третий день), плюс небольшой перерыв, чтобы покормить уток в соседнем пруду, что Джей-Пи согласился делать только в костюме Супермена с фальшивой мускулатурой.

— Утки, утки, утки! — закричал он, швыряя целой булкой в гуся.

— Кидай каждый раз понемногу, солнышко, — сказала она, наклоняясь, чтобы показать ему как.

Он смотрел на ее руки, почти задыхаясь от ненависти к хлебу.

— Мне! — сказал он. — Мне, мне, мне!

Она дала ему кусочки хлеба, и он швырнул их в гуся — все сразу.

— Утка!

Ей повезло, она знала это — и повторяла это про себя с раздражающим упорством. Она нашла няньку неподалеку от дома, которую может себе позволить, которую Джей-Пи, похоже, любит и на которую уходят почти все деньги, которые присылает на ребенка Генри. Ее мать может забирать его от этой няньки в конце дня, если у Аманды случаются переработки, и сидеть с ним, пока она не заедет к ней по дороге домой. Да и Джордж просто счастлив побыть с внуком в те редкие дни, когда это требуется.

И только посмотрите на него. Боже мой, только посмотрите. Иногда она любит его так сильно, что съела бы заживо. Положила бы между ломтиками этого засохшего утячьего хлеба и схрумкала вместе с косточками, как ведьма из сказки. Вокруг его губ застыли пятна от сока, он не боится ничего на свете, кроме лопающихся воздушных шариков, а его французский куда лучше его же английского. Она любит его так сильно, что взорвала бы к чертовой матери эту планету, если бы кто-нибудь осмелился его обидеть…

— Ладно, — прошептала она про себя, чувствуя, как к глазам опять подступают слезы. — Все хорошо.

Наклонившись, она поцеловала его в затылок. Он немного пованивал, ибо ванна сегодня планировалась позднее, но по-прежнему оставался собой на все сто.

— Мама? — спросил он и протянул ладошки, требуя еще хлеба.

Она сглотнула проклятые слезы (да что это с ней?).

— Держи, щёчкин ты мой. — Она протянула ему очередную булку. — Хотя на самом деле это не утка.

Пораженный, он уставился на гуся:

— А кто?

— Это гусь… Точнее, гусыня.

— Как гусыня Сюзи?

— Точно. Мы же читали про нее, я забыла.

— А почему она не белая?

— На свете живет много всяких гусынь, и все они разные.

— А почему гусыня, а не гусь?

— Если дяденька, то гусь. Если тетенька — гусыня.

— А если дяденька — лось? Значит, тетенька — лосыня?

— Я думаю, эта гусыня из Канады.

— Лосыня из Канады… — пробубнил Джей-Пи. — Что такое Канада?

— Это такая большая страна. Рядом с Америкой.

— А что там делают?

— Рубят деревья, завтракают и ходят в туалет.

Эта новость сразила Джея-Пи наповал.

— А это — тоже гусыня?

Она посмотрела, куда он показывал. По пруду шагала вброд большая белая птица на длинных ногах. Перья на голове у нее были красными, а шея пригибалась к воде между ног — так, словно птица на кого-то охотилась.

— Не знаю, — призналась Аманда. — Может, аист?

И тут ее осенило…

Да нет, не может быть. Ведь Джорджу это приснилось, верно? Не могло же это случиться на самом деле. Да и сам Джордж не называл птицу аистом. «Журавушка» — вот как он ее называл. Но разве в Англии водятся журавли? Вряд ли. В любом случае, такой птицы ей видеть еще не приходилось. Такой огромной — и такой…

Джей-Пи кашлянул, и птица обернулась на шум. Ярко-золотистые глаза — безумные, как у всех птиц, — на секунду пересеклись взглядом с Амандой и снова уставились на воду.

Аманде почудилось, будто ее осуждают. Впрочем, в последнее время ей это чудилось постоянно.

— А папа придет покормить с нами уток?

— Нет, малыш. Папа уехал обратно во Францию.

— К своей Клодин, — сказал Джей-Пи, гордый своими познаниями.

— Точно, — кивнула Аманда. — К своей Клодин.

Джей-Пи посмотрел на гусыню, которую кормил. Та склевала последние крошки хлеба и теперь вытягивала шею, требуя еще — одновременно и робко, и нахально. Джей-Пи стоял перед нею руки в боки, поигрывая фальшивыми мускулами Супермена.