Патрик Несс - Жена журавля

— Чтоб я сдох! — воскликнул Мехмет, выглядывая у Джорджа из-за плеча. — Очень круто!

А Джордж не сказал ничего, ибо если б заговорил, то тут же бы и расплакался.

— Я на пикник, — сказала Аманда на следующее утро, передавая Джорджу его внука Джея-Пи, с головы до ног перемазанного странной дрянью, от которой разило бисквитом.

— Grand-père! [8] Дедуля! (фр.) — заорал Джей-Пи.

— А не холодно для пикника? — поинтересовался Джордж, целуя внука и заводя его в дом.

Аманда вошла за ним, но садиться не стала.

Он заметил, как дочь обвела угрюмым взглядом кучи бумаг, одежды и книг, которые делали из его гостиной, мягко скажем, не самое уютное на свете место для детей. Ну и ладно. Джей-Пи обожал деда, а Джордж обожал Джей-Пи. Попади они вместе хоть в тюремную камеру — все равно отлично провели бы время.

— Только не для Рэйчел и Мэй, — ответила Аманда.

— Рэйчел? — уточнил Джордж.

— Ты должен помнить, — сказала она. — Девчонка с моей работы, приходила на мой день рождения полгода назад. И Мэй тоже. Обе красотки, и обе злючки. Рэйчел даже больше, чем Мэй.

— Ах да, — отозвался Джордж, подбрасывая хихикающего внука на руках. — Кажется, припоминаю.

— Будем сидеть на солнышке, пялиться на парней и хлестать винище.

— Звучит очень мило.

— Они меня ненавидят. А я, кажется, ненавижу их.

— А я тут встретил кое-кого, — выпалил Джордж так, словно больше не мог сдержаться. — Ее зовут Кумико.

Лицо Аманды на секунду окаменело.

— Ну-ну.

— Зашла ко мне в студию. Встречались последние пару вечеров. Сегодня опять встречаемся.

— Три вечера подряд? Вы что, тинейджеры?

— Знаю, знаю, лучше меньше, да лучше, но… — Он бросил Джея-Пи на диван и похоронил в старых, пыльных подушках, чтобы тот выбирался как может, — игра, которую Джей-Пи так любил.

— Но? — переспросила Аманда.

— Да так, — пожал плечами Джордж. — Ничего. Просто рассказываю, что встретил очень милую женщину.

— Ну-ну, — осторожно повторила Аманда. — Я заберу его к четырем.

— Хорошо, потому что…

— Потому что у тебя свиданка, все ясно.

На что Джордж даже глазом не моргнул — в нем было слишком много солнца, чтобы смущаться.

— Да, погоди! — вспомнил он. — Я покажу тебе Дракона и Журавушку…

Той ночью он поцеловал Кумико. Секунду-другую он целовал ее, а потом ее губы ответили тем же.

Его сердце пело.

— Никак не пойму, — сказал он ей позже, когда оба лежали в постели, которую он не удосужился поменять, поскольку даже представить не мог, что все это может случиться. — Кто же ты такая?

— Кумико, — ответила она. — А ты кто?

— Скажу тебе честно, — признался он. — Понятия не имею.

— Тогда я тебе расскажу. — Она повернулась к нему и взяла его руки в свои, будто благословляя. — Ты очень добрый, Джордж. Такие, как ты, сумеют простить.

— Что простить? — не понял он.

Но вместо ответа она поцеловала его — и сам вопрос затерялся где-то далеко, далеко, далеко.

Она рождена дыханием облака.

Она не видит ни своей матери, ни отца: мать умерла при родах и ее просто нет; отец же — сам облако, молчаливое, плачущее, охваченное горем, и потому она стоит одиноко, не чуя под собою ног.

— Откуда я? — спрашивает она.

Нет ответа.

— Куда мне идти?

Нет ответа, даже от отца-облака, хотя он и знает.

— Могу я хотя бы узнать, как меня зовут?

Секунду спустя облако шепчет ей на ухо. Она кивает и понимает.

Она взлетает.

Мир под нею так юн, слишком юн, чтобы мог вырасти с нею вместе. Он существует в виде островков дрейфующей земли: одни из них соединены между собой веревочными мостиками или бамбуковыми переходами, другие затерялись в бескрайних просторах, и добраться к ним можно лишь на гребных лодках, изготовленных из бумаги, к третьим она может долететь сама.

Она приземляется на остров, состоящий почти целиком из луга, и трава склоняется к ее ногам под легким ветерком. Она срывает травинку, сжимает в кончиках пальцев и говорит:

— Да. Вот так.

На лугу есть озеро. Она идет к нему, следует за песчаными изгибами его берегов, пока не доходит до реки, что из него вытекает. Она встает на цыпочки и видит, как река опрокидывается с края острова и улетает в пропасть со всей яростью сердитой воды.

«Зачем вода делает так?» — думает она.

На дальнем берегу она встречает рыбака. И спрашивает его: