Питер Пиццелли - Кухня Франчески

— Так, быстрый вариант, — на ходу ответила Лоретта, проходя в кухню. — Ничего особенного. Гамбургеры и еще чего-нибудь.

Она убрала продукты и позвала детей.

— Давайте живее накрывайте на стол, — скомандовала она.

Франческа пошла в гостиную за своими вещами. Когда она вернулась, чтобы пожелать всем спокойной ночи, то, к своему удивлению, обнаружила, что Уилл и Пенни поставили на стол четыре прибора.

— Зачем тут лишние тарелки и вилки? А ну-ка быстро убирайте их, пока не испачкали и вашей маме не пришлось мыть больше грязной посуды.

— Почему лишние? — недоуменно спросила Пенни.

— Потому что вы поставили на стол четыре прибора, хотя вас всего трое, — логично заметила Франческа.

— Конечно, миссис Ка сегодня не будет ужинать вместе с нами, — поспешила на помощь детям Лоретта. — Уберите лишнюю посуду в буфет. Проводите миссис Ка, а я тем временем все разогрею.

Это довольно странное происшествие Франческа восприняла как недоразумение. Она села в машину и поехала, собираясь по дороге завернуть в библиотеку. Через пару минут она вдруг вспомнила, что по рассеянности оставила на кухне у Лоретты сумку с книгами. Франческа развернулась и поехала назад. Каково же было ее удивление, когда, подъехав, она сперва увидела знакомую машину, припаркованную перед домом, а затем более чем знакомую фигуру мужчины, подходившего к дверям. Она поняла, кому предназначался четвертый прибор.

Джо.

Открытие поразило ее как молнией. Она отъехала чуть в сторону, решив подождать и посмотреть, что будет дальше. Не успел Джо подойти к дверям, они распахнулись и на пороге возникли Уилл и Пенни, радостно приветствующие его. Через миг позади них появилась Лоретта. Она взяла Джо за руку и поцеловала его в щеку. Все четверо дружно направились в дом. Франческа сидела, тупо уставившись вперед. Невозможно было передать словами ее состояние. Тысячи противоречивых чувств бушевали в ее душе. Когда Лоретта и Джо скрылись из виду и дверь за ними захлопнулась, Франческу пронзила острая боль. Такую же чувствует мать, когда отводит своего ребенка в первый раз в школу.

— Благословите меня, святой отец, ибо я согрешила.

В четверг Франческа пошла в церковь покаяться, как это и полагалось делать на каждой неделе Великого поста. Последние два дня она жестоко мучилась у Симмонсов, не зная, как быть, но ловко прикидывалась, что ей ровным счетом ничего не известно. Она старалась почаще улыбаться, хотя на душе у нее скребли кошки, как никогда прежде.

— Прошел почти месяц с моей последней исповеди, — продолжала она.

— А, Франческа! — радостно воскликнул отец Буонтемпо. — Я как раз задавался вопросом, долго ли еще мне ждать вашего появления. Великий пост идет. Итак, что же вас тревожит?

— Я лгу своим детям, — с ходу призналась Франческа. — Из-за меня мой сын связался женщиной, матерью-одиночкой с двумя детьми на руках.

— Вы осуждаете ее?

— Осуждаю? Боже упаси. Я люблю ее как дочь.

— Понятно, — сказал священник. — Тогда, надо полагать, проблема в детях?

— Что вы? Они сущие ангелы! — возразила Франческа.

— Хорошо. Тогда вы, наверно, считаете, что ваш сын и она неподходящая пара, не так ли?

— Ну-у, вы и сказали, — оторопела Франческа. — Стоит вам только взглянуть на них вместе, вы и сомневаться не подумаете, они счастливы и созданы друг для друга.

Наступила долгая пауза. Наконец отец Буонтемпо произнес:

— Простите меня, Франческа, за мою непонятливость, но я никак не возьму в толк, что вас тогда волнует.

— Такой у меня характер, — вздохнула Франческа. — Вот что меня волнует, святой отец. Я сблизилась с этой женщиной и ее детьми. Мне хотелось занять особое место в их жизни, играть в их семье значительную роль, и я думала, что они так же нуждаются во мне, как и я в них. Все складывалось замечательно, я была счастлива. Но вдруг случилось вот это. Я чуть не помешалась от разочарования и обиды, я даже не могла логично рассуждать. Получается, что им была нужна вовсе не я, а мой сын. И вот теперь я чувствую себя…

— Опять ненужной? — пришел на помощь священник. — Может быть, в чем-то обманутой?

— Возможно, — согласилась Франческа.

— Франческа, — ласково обратился к ней священник, — неужели до сих пор у вас ни разу не возникала мысль, что ваша жизнь принадлежит не только вам. Она соприкасается со всеми, кого вы встречаете или с кем вы связаны. У Господа свои намерения. То, что вам кажется необходимым для вашего счастья, может не совпадать с тем, что Он для вас находит самым лучшим.