Джонатан Коу - ЭКСПО-58

— Здорово, — сказала Аннеке. — Жаль только, что никто из нас не доживет до того счастливого времени.

— Ну, может, как-нибудь доковыляем годков эдак до ста сорока, — предположила Эмили.

— «Этот процесс омоложения не произойдет одномоментно, — продолжил Томас, — и будет являться постепенным результатом действий, предпринятых государством… — вот оно, а то я все ждал, когда же они скажут об этом, — действий, направленных на улучшение здоровья населения, с упором на научные изыскания, способные остановить процесс старения.

Но это еще не все. Люди будущего будут жить и работать совершенно по-другому, благодаря феноменальному развитию всех органов чувств. Например, зрение. Оно будет представлять собой более сложную и развитую систему организма. В конце ХХ века ученые постепенно будут наращивать возможности зрительного восприятия более широкого спектра электромагнитных импульсов, появится сложный электронный инструментарий, необходимый для этих целей. Благодаря таким устройствам, человеческий глаз будет способен видеть даже в кромешной тьме, а также он сможет улавливать инфракрасное и ультрафиолетовое излучение. Таким образом, мы получим способность проникать своим взором в самые запретные, скрытые от нас доселе тайны. Мы сможем видеть сквозь все преграды, заглядывая в суть материи, словно рентгеновский луч».

— Упаси боже! — воскликнула Эмили. — Вот еще не хватало, чтобы какой-нибудь мужик просверливал своим рентгеновским взглядом мою одежду или, еще хуже, рассматривал мои внутренние органы. Спасибо, не надо!

— «Благодаря электромагнитным манипуляциям станет возможно сократить частоту звука. И наш Человек Будущего услышит то, что не сможет увидеть: он услышит, как растет трава, как поют молекулы воды в стакане…»

— Ну, это еще куда ни шло, — сказала Эмили, мечтательно глотнув вина и устремив взгляд куда-то далеко-далеко. — Да, мне это определенно нравится — услышать, как растет трава… Вы уж простите меня, Андрей, я понимаю, что это строгая научная статья, но последний пассаж импонирует моей поэтической душе.

Андрей с улыбкой взял руку Эмили в свою:

— Не стоит извиняться. В этом мире всему есть место — и науке, и мечтам. Прелестная и абсолютно женская реакция.

Кинув недоуменный взгляд в сторону Черского, Томас продолжил:

— «Новые познания законов природы сделают возможным усилить наше обоняние. Человек Будущего способен будет распознавать тысячи всевозможных запахов. И более того: благодаря новым технологиям, через обоняние станет возможно определить и формы, а также и габариты предметов.

Новые изыскания в области коротковолновой природы запахов позволят передавать их на большие расстояния. Для этого будет изобретен специальный аппарат для телепортации. Каким будет воздух? Воздух в театрах, домах, на фабриках и в исследовательских лабораториях будет очень чистый, наполненный ароматическими примесями, оказывающими благотворный эффект на нервную систему.

Хотелось бы рассказать как можно больше о людях, которым предстоит жить и работать в 2058 году. Но главное то, что эти мечты уже сегодня становятся частью нашей повседневной жизни».

Закончив читать, Томас отложил газету и посмотрел на остальных. Каждый из них дорисовывал в уме свою картинку несбыточного будущего.

— Ну что ж, интересно в целом, — сказала Клара.

— Мне тоже понравилось, — согласилась Аннеке. — Особенно про передачу запахов на расстоянии.

— Ну да, — откликнулась Эмили. — Если такое и впрямь будет возможно, я первая сниму шляпу. Если кто-то научится вот прямо взять этот воздух и перекачать его в Нью-Йорк, то я «за»! Первая попрошу подышать. Вы чувствуете, какой тут чистый воздух? Ммм… какое разнотравье!..

Все начали дружно втягивать носом воздух.

— Кто-нибудь хочет сигаретку? — вдруг предложил Томас.

Он пустил пачку по кругу. Все закурили.

А потом все уехали, и они остались вдвоем.

Эмили лежала на боку, лицом к Томасу. Приложив ухо к земле, она закрыла глаза, словно заснула, хотя веки ее мелко подрагивали.

Томас раскрыл старую карту, пытаясь свериться с окрестностями, пытаясь представить, что где было пятьдесят лет тому назад, когда его мать была еще совсем девочкой. Потом он зашуршал картой, чтобы сложить ее поудобней, и тут Эмили открыла глаза:

— Т-с-сс!

— А что такое?

— Да я уже почти услышала, точно вам говорю.

— Услышали что?