Джонатан Коу - ЭКСПО-58

Разговор за столом тек медленно и непринужденно, Томас, по большей части, слушал. Например, дома, когда они усаживались с Сильвией поесть, все разговоры быстро иссякали, переходя в долгое, напряженное молчание. А на работе существовала негласная традиция обедать в обществе коллег-мужчин, а не молоденьких секретарш. Но Аннеке была другая — искренняя, непосредственная. Она рассказывала о своей семье, о старшем брате «с прибабахами», о гиперзаботливом отце и о том, как уже в самом начале, когда она поступила в школу, у нее открылись способности к изучению языков. Будучи еще ребенком, она часами листала огромный атлас в кожаном переплете, мечтая о других странах и о том, как будет путешествовать. Но в южном направлении она продвинулась не дальше Парижа, а в северном — не дальше Амстердама. Томас кивал и лишь вставлял отдельные комментарии. Например, высказал следующее интересное наблюдение: несмотря на то, что английские школы славятся высоким уровнем образования, почему-то англичане, путешествующие по миру, редко владеют иностранными языками. Томас предлагал более широкий взгляд на вещи, но Аннеке это не было интересно. Она больше опиралась на личные впечатления, и ей хотелось ими поделиться. Поэтому Томас молча слушал ее, даже не представляя, как подступиться к щекотливой теме, связанной с Эмили, которая и была его заданием.

Развивая тему путешествий, Аннеке спросила у него:

— А вы не были в павильоне Бельгийского Конго?

— Нет, но я как раз собирался туда на днях.

— Вы опоздали, — сказала Аннеке. — Потому что они уже уехали.

— Кто?

— Аборигены. Вы что, не слышали про эту историю?

— А что случилось?

— Я прочитала в прессе, что аборигены обиделись. Они целыми днями сидели в своих хижинах, занимались национальными ремеслами… А посетители кричали им всякие обидные слова, а некоторые даже (Аннеке хихикнула) пытались кормить их бананами. И аборигены сказали, что они не какие-то там обезьяны в зоопарке. Поэтому они уехали, и хижины теперь стоят пустые.

Аннеке задумчиво нахмурилась:

— Когда я в первый раз туда попала, мне и самой все это не очень понравилось. Это нехорошо, правда, заставлять людей сидеть там, выставляя свою жизнь напоказ, а европейцы приходили туда, как в цирк.

— Да, я слышал об этом, — сказал Томас, — это действительно неприятно. С другой стороны, ведь и у Эмили примерно такая же работа.

— Ну, не совсем так, — сказала Аннеке, задумчиво покусывая губы. — Во всяком случае, впечатление совершенно другое.

— Кстати, если уж речь зашла об Эмили, — произнес Томас, пытаясь повернуть разговор в нужное русло, — мне нужно кое-что вам сказать.

— Да?

— Ну… Я пригласил ее на концерт в четверг. Завтра начинаются Дни Швейцарии, и в Церемониальном зале будет играть их национальный оркестр. Я достал два билета.

— Да? — сказал Аннеке, удивленно откинувшись на стуле. — И вы пригласили мисс Паркер?

— Именно.

Томасу ничего не оставалось, как довести дело до конца. Набрав в легкие побольше воздуха, он пустился в объяснения и, как и советовали мистер Редфорд с мистером Уэйном, разложил все по полочкам. Он сказал, что какое-то время не сможет принадлежать сам себе, что в течение последующих нескольких недель должен будет посвящать много времени Эмили. Эмили на самом деле вовсе не жесткий человек, а напротив — очень доверчивая и совсем неискушенная в вопросах политики. И что американские спецслужбы прознали про ее роман с Черским и пришли в ужас — до какой степени она попала под его обаяние, даже готова поехать за ним хоть в саму Россию! Поэтому американские спецслужбы вошли в контакт со своими английскими коллегами и попросили посодействовать в прекращении этого романа. И эта задача была возложена на него, Томаса. Томас объяснил, что ему ничего не остается, кроме как помочь этим людям.

Какой же реакции ожидал Томас от Аннеке? Воображение рисовало ему, что она будет смотреть на него с любовью и восхищением, впитывая каждое его слово — примерно как Татьяна Романова, юная советская шпионка из книжки «Из России с любовью» — эта Татьяна полностью подчинила свою волю Джеймсу Бонду. Вот и Томас тоже предполагал, что Аннеке будет восхищена его героизмом и самоотдачей. Но в реальной жизни все произошло не так. Услышав его рассказ, Аннеке сникла.

— Поверьте, я меньше всего хотел, чтобы все повернулось именно таким образом, — попытался успокоить ее Томас. Он подумал, что, наверное, следовало бы подойти к этому вопросу поискусней — побольше юмора, поменьше назидательности…