Джонатан Коу - ЭКСПО-58

— Что такое, старина? — спросил он.

— Да так… Аннеке обещала прийти. А ее все нет и нет.

Услышав имя Аннеке, Тони помрачнел.

— В чем дело? — удивился Томас. — Я всегда думал, что вы хорошо относитесь к Аннеке.

— Нет, я-то как раз к ней прекрасно отношусь. Мне только не нравится, как относитесь к ней вы.

Томас вздохнул:

— Слушайте, ну сколько можно? Вы мне уже это говорили.

— Ну и что ж, что говорил? Я до сих пор не услышал от вас внятного объяснения: зачем вы это делаете.

— А тут нечего объяснять.

— Вы ей сказали?

— О чем?

— Про жену. Про ребенка.

— А зачем? — немного неуверенно переспросил Томас.

Тони огорченно покачал головой:

— Томас, мне не хочется считать вас подлецом, потому что вы мне симпатичны. Но вы неуклонно подводите меня к такому умозаключению. Либо вы подлец, либо наивный путаник. Эта девушка влюбляется в вас все сильнее и сильнее, и рано или поздно она уже не захочет довольствоваться невинным поцелуем в щечку.

Томас задумался, но так и не нашелся с ответом.

— Слушайте, отстаньте, а? — вдруг произнес он.

— О, да вы пьяны, — удивился Тони.

Вернулась Эмили. Она явно взяла себя в руки, как будто ничего не произошло.

— Дорогой, — сказала она, обращаясь к Тони, — по-моему, сейчас самый удобный момент, чтобы обсудить с мистером Черским платья Анжелы.

Поскольку Томас был не в курсе, она пояснила:

— У меня в Нью-Йорке живет школьная подруга Анжела Торнбери. Она разработала сногсшибательную коллекцию вечерних нарядов, и теперь все это дело нужно продвигать. И я вдруг подумала: почему бы не попросить мистера Черского?

— Я не совсем вас понимаю, — сказал Томас.

— Ну, он ведь главный редактор. Ищет материалы для «Спутника», разве не так?

— Но он печатает исключительно материалы про Советский Союз.

— Что весьма недальновидно с его стороны. Смысл выставки — культурный обмен между странами. Вот если бы появилась такая статья, где сравнивается московская мода с модой в Нью-Йорке — я бы с удовольствием ее прочитала.

— Он так расставит акценты, что советская мода затмит платья вашей подруги.

— Ну, я все равно попробую, — упрямо сказала Эмили.

Когда Андрей вернулся за стол, она сразу взяла быка за рога. Андрей был сама вежливость:

— А знаете, интересная мысль! Действительно: отчего бы не провести сравнение между западным и советским образом жизни? Можно даже развить эту тему, затронув в том числе технологии.

«Да, этот русский вцепился в Тони мертвой хваткой!» — подумал Томас.

— Как я уже говорил, — продолжил Черский, обращаясь уже к Тони, — мы готовим статью о наших достижениях в области ядерного синтеза. Было бы интересно сравнить их с британскими разработками.

— А кто вам мешает? — ответил Тони. — У нас — полная открытость. Это составная часть нашей культуры. Каждый может прийти в наш павильон и посмотреть на аппарат ZETA.

— Ну, конечно. Но это же просто муляж! Впечатляет, конечно, но для ученых не представляет ни малейшего интереса.

— Разумеется, муляж. Так же, как и ваш спутник в советском павильоне.

— Вы правы. Никто не хочет выдавать своих секретов. Да и с какой стати? Было бы глупо выставлять оригиналы. Так что ничего не изменилось: Запад и Восток ведут себя по старинке. Хотя именно вы настаиваете на моральном превосходстве, будто вы — другие, а не такие же, как мы.

— Но мы действительно другие!

— Докажите.

— Каким образом?

— Расскажите нашим читателям про аппарат ZETA.

Тони внимательно посмотрел на Андрея: его явно задело за живое.

— А я так и сделаю. Чтобы доказать, что вы не правы.

— Эй, старина, — Томас предупреждающе положил руку на плечо Тони. — Не говорите глупостей.

Он хотел продолжить свою мысль, но тут появилась Аннеке. Томас поднялся с места, чтобы поприветствовать ее, и возникла неловкая ситуация: он хотел поцеловать ее в щечку, но Аннеке (или ему только показалось из-за бесконечных упреков Тони) подставила лицо для поцелуя в губы. В результате Томас чмокнул ее где-то посередине.

— Простите, что так поздно, — смущенно сказала Аннеке. — Но я только освободилась.

Оказывается, у них случилось небольшое ЧП: одна голландская пара потеряла свою шестилетнюю дочь, и Аннеке вместе с другими девушками-хостес битых два часа бегали по выставке, разыскивая ребенка. В итоге девочку нашли — где бы вы думали? — возле соломенной хижины павильона Бельгийское Конго. Девочка сидела и смотрела как завороженная на полуобнаженного туземца, который, не переставая, дрожал от холода. Томас машинально улыбался, одним ухом слушая рассказ Аннеке, а другим — разговор Тони с Черским. Дело явно принимало нехороший оборот. Тони охотно поддерживал беседу и даже заявил, что с удовольствием побывал бы в Москве. Эмили кидала изумленные взгляды то на одного, то на другого, и Аннеке уже никто не слушал. Потом Черский сказал, что обязательно пригласит Тони в Советский Союз, а Эмили заметила, что это просто здорово, когда два человека из конкурирующих стран хотят дружить: это лишнее доказательство того, что вся эта международная политика — полная мура, а Тони с ней согласился, добавив, что и он такого же мнения, и что гонка ядерного вооружения — пустая трата времени и денег, и вообще: он не верит в агрессивные намерения Советского Союза. Да и что такое этот «западный образ жизни» — сплошное стяжательство и неравенство, а вот коммунизм… Может, в коммунизме есть свои изъяны, но он вовсе не находит такие идеи безумными. В конце концов, Советский Союз доказал это на практике.