Дэвид Стори - Сэвилл

— В магазине такую меньше чем за два, а то и за три фунта не купишь, — сказал он.

— Где ты их взял? — сказал он.

— В городе, — сказал Стивенс. — Бери вот эту большую, — добавил он. — С ней стихов напишешь, сколько захочешь.

— У меня есть ручка, — сказал он.

— Так в нее же чернил меньше входит. И перо хуже. — Пальцы Стивенса скользнули по карману, он вытащил большую ручку и отвинтил колпачок.

— Я моей обойдусь, — сказал он, повернулся и неторопливо пошел назад.

— Я ее тебе за пять шиллингов уступлю. За четыре. За три шиллинга и шесть пенсов, — сказал Стивенс.

— Да нет у меня денег, — сказал он.

— Плати понемножку каждую неделю. Не беспокойся, оглянуться не успеешь, как разочтемся, — сказал Стивенс и добавил: — А то пошли со мной, будем вместе их прихватывать. Вдвоем легче, чем одному.

Мимо пробежал Уокер, потом Джилл — высокий, худой, в очках. На бегу он выворачивал ступни, почти как Батти.

— Двоих легче изловить, чем одного, — сказал он, следя за тем, как Стивенс прячет ручки во внутренний карман.

— Со мной не поймают, — сказал Стивенс, искоса поглядел на него и улыбнулся, открыв мелкие клинышки зубов. — Пошли как-нибудь на большой перемене, я тебе покажу.

— Нет, ты уж сам этим занимайся, — сказал он, засмеялся и повернул к галерее.

— Если захочешь какую-нибудь особенную, я тебе ее устрою, — сказал Стивенс. — Только смотри, никому ничего, я ведь это только по дружбе.

Он пересек двор и прошел по полутемной галерее к себе в класс. Огонь в камине угасал. Он подложил в него угля, сел за свою парту, достал контрольную и начал читать. «Настало лето. Цветы отягощают пчелы, над изгородями вьются птицы. Хмельной напиток, настоянный на лепестках и ароматах, пьянит все чувства. Тоскою зимней сердце не томится: унылый труд, забытые обеты — все позади, и в нем царят улыбки и летний жар».

Он вычеркнул «настоянный», написал «из лепестков и ароматов» и принялся читать еще раз, уже медленнее.

Стэффорд взял сумку под мышку и прислонился к витрине, отражавшей его фигуру и фигуры двух девочек, с которыми он разговаривал. Через центральную площадь, которая с приближением часа пик все больше заполнялась людьми, медленно проезжали машины. Перед магазинами и перед отелем стояли другие компании — мальчики в форменных куртках и фуражках, девочки в синих пальто по лодыжку и в маленьких синих беретах.

— С Одри ты ведь знаком? — сказал Стэффорд. — Она тебя видела на ферме, где ты работал летом. — Он указал на более высокую из девочек, тоненькую, светловолосую, с румяным лицом. Теперь он ее узнал. — Это ферма ее папаши, — добавил Стэффорд, засмеялся и повернулся к другой девочке. У нее были темные волосы, темные глаза и нос с горбинкой. Она поглядела на Колина и тоже засмеялась.

— А это Мэрион, — сказал Стэффорд, плотней прислонился к витрине и засунул руки в карманы.

— Он говорил, что он хорошо работал, — сказала высокая и поправила ремень ранца на плече. — Не хуже взрослого мужчины, — добавила она, и Стэффорд, наклонив голову, снова засмеялся.

— Так он же и есть мужчина, — сказал он второй девочке, и они засмеялись все трое, неуверенно, нервно, взглядами приглашая Колина посмеяться вместе с ними.

— А Джек еще там? — спросил он. — И этот, кривоногий.

— Гордон, конечно, там, — сказала она. — Он же много лет там работает. И Том еще там. А этот ушел. Кажется, на шахту, — добавила она.

— Колин и про шахты знает, — сказал Стэффорд. — Он только о работе и думает, и ему все про нее известно.

— А что, сезон регби уже кончился? — сказала темноволосая, задумчиво повернулась и поглядела на другие группки дальше по тротуару.

— Целиком и полностью, — сказал Стэффорд, постукивая каблуком по каменной облицовке под витриной. — Мы ждали, что вы придете посмотреть, но так и не дождались. Прекрасные поклонницы не про нас. Не то нам бы удержу не было, — добавил он.

— Мы ходим только на матчи первой команды, — сказала темноволосая, хихикнула и снова обвела взглядом другие группки.

— По-моему, у Своллоу волосы — умереть, — добавила она. — А Одри прямо влюблена в Смита.

— В старшего или в младшего? — сказал Стэффорд.

— В старшего, конечно. — Темноволосая засмеялась и подтолкнула Одри локтем. Одри покраснела еще больше и тоже засмеялась.

— Мне пора, — сказал Колин. — Автобус уйдет через пять минут, а до следующего почти час.

— А ты домой на автобусе ездишь? — сказала черноволосая. — Ведь на поезде быстрей. И в очереди стоять не надо.