Катарина Причард - Негасимое пламя

— Папа, нужно ехать домой, — тихо сказала она. — У мамы сердечный приступ, и она зовет тебя.

— Бог мой! — Дэвид вскочил со стула. — Есть опасность для жизни?

— Мы не знаем, — мягко ответила Мифф. — Но доктор Бартон считает, что да. Несмотря на все его старания, ей не становится легче.

Дэвид схватил шляпу и пальто. Они сели в машину, которая ждала на улице. В машине Мифф коротко рассказала, что в последнее время мать несколько раз жаловалась на боль в сердце, подумала, что это связано с несварением желудка. Сегодня боль началась внезапно, когда она возилась в саду. Герти помогла ей дойти до дома, уложила в постель и позвонила Мифф на работу, Мифф вызвала доктора Бартона. Он принял нужные меры, сделал укол, чтобы успокоить боль. Сейчас там Нийл, Оба они с доктором Бартоном опасаются, что она может не дожить до вечера.

— Клер, бедняжка моя! — горестно воскликнул Дэвид. — И я причина этого, да, Мифф? Она сильно тревожилась обо мне?

— Я не сказала бы. — Мифф не отрывала глаз от дороги, осторожно ведя машину. — По-моему, она больше тревожилась за Гвен.

— За Гвен?

— Да. Гвен ждет ребенка, а Арнольд вернулся к жене.

Потрясенный трагизмом ситуации, в которой он внезапно оказался, Дэвид в первую минуту был не в силах вымолвить ни слова. Потом спросил:

— Мама знает?

— Гвен была в таком отчаянии, что скрыть это от мамы было нельзя.

Дэвид застонал.

— Если бы я был дома, этого могло не случиться. Я в ответе за все. Да, Мифф?

— Ты все равно не мог бы помешать Гвен сходить с ума по этому негодяю, — ответила Мифф как всегда рассудительно и трезво, — или маме терзаться из-за этого. А сейчас мы должны по мере сил облегчить участь обеих.

Едва Мифф и Дэвид свернули в подъездную аллею и остановились у ворот в тени старого эвкалипта, как навстречу им из дома выбежала Герти.

— Она умерла! — донесся до них ее возглас среди взрыва рыданий.

В отчаянии они молча устремили взгляд на старый дом, где только что свершилось таинство смерти. Его осевшие стены и крыша из шиферных плиток, покрытых лишайником, сливались в туманное пятно. Предвечерние тени от сосен, темнеющих вдоль ограды, окутали их своим сумраком.

Было невероятно то, что произошло. Невероятно, что Клер умерла, что ей суждено было умереть именно так — внезапно и неожиданно. В течение многих лет она но предпринимала ничего, не посоветовавшись с семьей, никогда не пыталась даже поступать по собственному почину. А сейчас вдруг сделала решительный шаг: умерла и оставила их без единого слова предупреждения.

Почему? Что послужило главной причиной ее смерти? Этот вопрос возник у обоих — Дэвида и Мифф, когда они переступили порог гостиной, где их уже ждали Нийл и Гвен. Удрученные горем, они заключили друг друга в объятья и дали волю слезам. Увидев свою младшую дочь, Дэвид тотчас привлек ее к себе и прижал к груди; переживания оставили на ее лице такой глубокий след, что она казалась тенью прежней Гвен. Дэвид чувствовал свою вину перед ней и Клер; это не поддавалось определению, но он знал, что несет ответственность за то, что случилось с ними.

Когда он увидел Клер, недвижно лежащую в постели со слабой улыбкой на устах, он опустился перед ней на колени, мучительно сожалея, что уже не сможет испросить у нее прощения в том, что еще недавно пренебрегал ею; уверить в своей нежной любви и благодарности за ее преданность ему и семье в течение долгих лет, проведенных вместе. Хотя у них и были разные взгляды на жизнь, все же они жили счастливо до последних месяцев. Но и тут разрыва не произошло, их дружеские отношения не были нарушены.

Раскаянье мучило Дэвида, и все же он не мог сожалеть о принятом решении, которое заставило его покинуть Клер и их узкий домашний мирок.

«Бедная Клер!» — думал Дэвид. В воспоминаниях ему явилась хорошенькая, изящно одетая девушка, в которую он влюбился когда-то. Она была пятью годами старше его, но казалась моложе. Когда они поженились, Клер была настолько не искушенной в житейских делах, что имела весьма слабое представление о том, как достаются деньги. Она знала, что их нужно зарабатывать, но каким образом — никогда не давала себе труда поинтересоваться; не интересовалась она и тем, почему их не удавалось заработать в том количестве, в каком хотелось бы.