Катарина Причард - Негасимое пламя

Частенько под тем или иным предлогом она оставляла его ужинать, а то и вообще задерживала у себя на весь уик-энд. Вечерами в пятницу или субботу они иногда шли ужинать в ресторан, и тогда Дэвид упорно отстаивал свое право платить по счету.

Он выкупил из залога пишущую машинку, обзавелся новым костюмом, уговаривая себя, что почувствует полную свою независимость, сопровождая Джан в рестораны, только если будет хорошо одет. Ему доставляло удовольствие давать официанту «на чай» и угощать ее так, как он угощал в былые дни других знакомых ему женщин.

Само собой разумелось, что в такие вечера они не касались деловых вопросов и производственных тем, которые обычно занимали весь их день. Джан блистательно играла роль шикарной спутницы элегантного представительного господина, а он из кожи лез вон, стараясь помочь ей удержаться в этой роли. Вино и остроумный разговор снимали напряжение. Они весело и непринужденно болтали, испытывая взаимное влечение, чувствуя, как обоих уносит куда-то вдаль подхвативший их сладострастный вихрь.

Разговор неизбежно перекидывался на магическую силу инстинкта, толкающего друг к другу мужчину и женщину. Что это такое? Почему этот инстинкт так властно проникает во все сферы человеческой жизни?

— Биологическая потребность, — цинично заметил Дэвид, — не подчиняющаяся ни здравому смыслу, ни каким-либо законам.

— Так ли? — выразила сомнение Джан. — Что же тогда вы скажете о проблемах секса, о половых извращениях, о всех тех отклонениях, которые не приемлют естественного удовлетворения? Как бы то ни было, — с вызовом добавила она, — мы придаем слишком большое значение сексуальным побуждениям. Они далеко не всегда объясняются серьезными причинами. И нечего искать им извинения и оправдания. Единственно, что важно, это тот божественный миг… и последующее блаженное состояние.

— И любовь тут ни при чем? — насмешливо спросил Дэвид.

— Почти! — Их взгляды встретились, и в глазах Джан загорелись огоньки. — Я ведь не так уж распущена в этом отношении, Дэвид, и я не нимфоманка. Но я не могла бы жить, если бы рядом не было человека, который удовлетворял бы мое желание всякий раз, когда оно возникнет.

Что это, намек? Дэвид не решался расцепить таким образом ее слова. Может, ей просто захотелось исповедаться, а он подходящий духовник? Вряд ли Джан остановила на нем свой выбор как на партнере для любовных развлечений. У нее были другие мужчины, из которых она могла выбирать, более молодые и сильные. Например, Руди. Или один из тех рекламодателей, с которыми, по ее словам, она иногда уезжала на рыбалку.

Прощаясь с Дэвидом возле своего дома после одного из таких бессвязных, сугубо интимных разговоров, Джан легко и непринужденно сказала:

— Вы совсем пьяны, Дэвид. Переночуйте-ка лучше сегодня у меня на диване.

— Я не пьян, — возразил Дэвид, — Разве что…

— Что?

— Самую чуточку, — без убеждения в голосе добавил он.

Она залилась смехом.

Ему и раньше нередко случалось проводить ночь на диване в ее гостиной, и тогда все следующее утро они вместе работали над материалами для очередного номера журнала.

Но в эту ночь он лежал без сна, возбужденный и взбудораженный откровениями Джан, чувствуя, как его заливает горячая волна желания. Посмеет ли он уступить этому желанию? Ждет ли этого от него Джан? Или возьмет и высмеет его за глупую самонадеянность, порожденную легким опьянением?

Борясь с искушением встать и пойти к ней, он никак не мог заснуть. Джан сама положила конец его сомнениям и неуверенности, появившись возле него с распущенными по голым плечам огненными волосами. Все еще сомневаясь, не веря собственным глазам, он протянул к ней руки. Прохладная нагота ее тела утвердила его в реальности происходящего. Ошеломленный, весь в пылу охватившей его страсти, он последовал за ней в ее комнату.

Там они рухнули на постель. Последней ясной мыслью Дэвида было, что он погружается в пучину пьянящего сумасшествия. Он беспомощно пытался выбраться на поверхность, но сильное подводное течение, казалось, предательски лишало его последних сил. И только когда Джан взорвалась хохотом и оттолкнула его от себя, он осознал всю тщетность своих усилий.

Сидя в хаосе раскиданных по постели подушек, Джан неудержимо смеялась, смеялась жестоко и насмешливо.

— О Дэвид, милый, — прошептала она, овладев наконец собой. — Ну кто бы мог подумать, что ты так… так неопытен.

Жестоко униженный, Дэвид особенно остро почувствовал стыд за свое жалкое бессилие. Окончательно придя в себя от ее смеха, словно холодным душем окатившего его, он пробормотал: