Антон Тарасов - Подводные камни

— А где ты сейчас?

— Около «Горьковской», в парке сижу, но скоро отсюда уйду, поищу какое-нибудь укромное местечко, — Марина действительно осматривалась по сторонам. — Здесь такая грязища, уже пожалела, что сюда забралась.

Вика закрыла трубку рукой и что-то у кого-то спросила. Марина расслышала лишь отдельные слова.

— Короче, — Вика явно торопилась. — Меня отпустят через полчаса, кое-что доделаю и к тебе. Я у «Горьковской» отличное место знаю! Пройдешь по Кронверкскому, нырнешь в подземный переход, перейдешь на ту сторону, где мечеть, и нырнешь в первый переулок. Там увидишь вывеску, написано «бар». Там и жди меня, через час уже мне все рассказывать будешь, надеюсь.

— Буду, буду, если не заплутаю. Сусанин, блин. Все, пока.

Вика не обманула. Через час она прибежала в кафе, скрывавшееся за надтреснутой вывеской «Бар». Внутри было уютно, посетителей не было, только за стойкой скучал пожилой бармен, он же официант. Вика бросила вещи, помчалась мыть руки, а когда явилась через пять минут, следов трудового дня и беготни на ее лице уже не было. Она хитро улыбалась, ей не терпелось узнать, когда же ей достанутся обещанные посреднические. Марина расхохоталась так, что будь в кафе публика, на нее непременно стали бы показывать пальцем, а кто-то принялся бы снимать на телефон все происходящее. Наконец, Марина сделала глубокий вдох:

— Ну, ты даешь, рассмешила! До посреднических еще далеко, я только-только навожу мосты и прощупываю почву. А почва, надо сказать, благодатная. Дела у него идут вполне нормально, значит, и денежки есть, причем немалые. Он мне сказал, когда я ему звонила, что у него в офисе вакансий нет уже лет восемь, и не предвидится.

— Так, — остановила ее Вика. — А под каким предлогом тогда ты с ним встретилась, если ему никто не требуется, и на заинтересованного богатого клиента ты тоже не смахиваешь?

— А под таким, что уж не знаю по какому совпадению, но они с женой ищут домработницу. Вернее, ищет жена. И уж не знаю как, но я смогла уболтать его и убедить, что я звоню именно по этому объявлению, хотя и понятия не имею, кого там ищет его жена.

— Вот это да, Маринка, — Вика потерла руки. — И что дальше?

— А дальше хлебни «Лонг айленд», иначе сейчас упадешь! — предупредила Марина.

Вика послушалась и сделала глоток.

— Я пришла к нему в офис, мы мило беседовали, он посмотрел мой паспорт, — Марина говорила размеренно, спешить было некуда. — Ну и рассмешил, думал, что мне не тридцать один, а больше. Он, конечно, этого не сказал, но дал понять. Да и меня не проведешь, не первый день на свете живу.

— И что дальше?

— Не перебивай лучше, а то упущу что-нибудь важное. Ты была права, дом у него в Мартыновке, домработница должна помогать его жене с магазином, уборкой и котом. Короче, обычная бытовуха, ничем не лучше, чем у меня в моей помойке, разве что почище, наверное. Волков спросил меня, умею ли я готовить. Я чуть не послала его. А закончилось все тем, что завтра вечером я подъезжаю к нему сюда, в офис, и он везет меня к себе домой, знакомить с женой, показывать и рассказывать.

Неожиданно игравшая в кафе негромкая музыка смолкла, затем заиграла снова, потом стал повторяться один и тот же фрагмент, в колонках противно завыли высокие ноты.

— Сейчас, сейчас, — засуетился бармен. — Диск заел, как не вовремя, такие красивые девушки, а он так себя ведет, ай-ай-ай.

Марина скорчила рожу и показала бармену средний палец, когда тот отвернулся, чтобы наладить технику.

— Самое главное забыла тебе сказать, — вспомнила вдруг Марина. — Волков мне сказал, что домработница должна жить там, в коттедже, пять дней в неделю, а на выходные будут отпускать. Ну да, как же, уйду я оттуда!

Музыка в кафе смолкла окончательно, и сколько бармен ни пытался дергать за провода, доставать и ставить обратно диск, аппарат больше ни на что не реагировал, работал, но из колонок не издавалось ни звука.

— Что за люди, не умеют ничего, даже музыку поставить по-человечески, — громко возмутилась Марина, так, чтобы бармен тоже слышал, а потом перешла почти на шепот. — Слушай, Вик, а ты видела у Волкова секретаршу. Это же ужас! Дура неотесанная, по возрасту ей место в какой-нибудь жилконторе, а не в агентстве недвижимости.

— А что, тебя она тоже обругала? — осторожно спросила Вика.

— Неа, не обругала, — Марина качалась на стуле. — Она вела себя так, как будто она командует парадом и самая главная начальница там. А сама-то деревня, неряха страшная. И невоспитанная, предложила мне самой кофе или чай себе приготовить. Представляешь, она уселась пить кофе, но руки-то растут понятно откуда. Отхлебнула, как бегемот, а чашка как выпала у нее вместе с ложкой из рук и хрясь на пол, разлетелась на куски, ложка вообще чуть ли не на другом конце коридора оказалась. Смешно за таким наблюдать. Ну, она, конечно, сразу в слезы, видно, чашку жалко или новый кофе лень готовить. Ой, вот это кадр! И откуда он такую взял? Ой, смех.