Лоуренс Норфолк - Словарь Ламприера

— И что, со всей корреспонденцией поступают таким образом? — спросил Ламприер, не в силах поверить в рассказ Теобальда. Теобальд колебался; казалось, в душе у него происходит тайная борьба.

— Не со всей, — наконец ответил он. — Существует еще тринадцатый комитет, который может посылать распоряжения непосредственно в Индию исключительно своей властью. Его называют Тайным комитетом.

— Но ведь вы знаете о нем? И другие тоже, наверное, знают. Какой же он тайный?

— Он тайный, — ответил Теобальд, — потому что никто не знает, кто в нем заседает, где он заседает и чем он вообще занимается.

Они двигались дальше, мимо длинных рядов застекленных книжных шкафов, полных бумаг и папок, мимо бесчисленных комнат, где чиновники сидели рядами и что-то с ожесточением строчили. Теобальд объяснял, в чем именно состоят функции каждого из чиновников и какое место каждый из них занимает в сложной иерархии служащих Компании, неизменно помещая прочих чиновников где-то между собой и самым основанием служебной лестницы, а себя, хранителя корреспонденции, — недалеко от самой верхушки. Коридоры были почти пусты. Теобальд коротко кивнул нескольким попавшимся навстречу клеркам. Они снова поднялись наверх, очутившись, казалось, даже выше, чем вообще могло простираться это здание; потом по заброшенным лестницам спустились чуть ли не ниже фундамента. Преодолев последний лестничный пролет, Теобальд остановился в самом низу, перед маленькой дверью без надписи и номера.

— Только мне одному из многих тысяч служащих Компании предоставлен в распоряжение целый этаж, — с этими словами он открыл дверь, и перед Ламприером оказалось помещение с двумя письменными столами, одним-единственным стулом и масляной лампой. — Контора хранителя корреспонденции! — объявил Теобальд.

— Кажется, ваш этаж поменьше остальных, — сказал Ламприер, когда Теобальд зажег лампу и полез в ящик письменного стола. Вместо ответа из ящика появился большой ключ, и Ламприер увидел на дальней стене крошечных владений Теобальда низкую дверцу, закрытую маленькой решеткой. Теобальд долго сражался с тугим замком, заржавевшим от редкого употребления. Потом он наклонился и толкнул дверцу; дверные петли оказались еще более тугими. Когда дверь открылась, в комнату проник запах плесени. Теобальд взял лампу и знаком пригласил Ламприера следовать за ним. Они прошли в дверь по одному — она была не только низкой, но и узкой. Теобальд поднял лампу так высоко, как только позволял его рост, и Ламприер выпрямился, чтобы оглядеть новое помещение.

Выяснилось, что владения Теобальда в действительности превышают длину и ширину Торгового дома. В свете лампы Ламприер увидел, что стены огромного зала уходят в полумрак на сотню футов и теряются там под низким потолком, в сплошной, непроницаемо-черной тьме. Это был гигантский подвал.

Между сотнями широких тумб тянулись длинные коридоры. Каждая тумба была шириной футов в десять и поднималась от пола до самого потолка. Ламприер принял их за приземистые колонны, поддерживавшие свод подвала. Здесь запах плесени оказался еще сильнее; воздух был прохладным от сырости. Потом Ламприер обнаружил, что «колонны» были бумажные: огромные стопки бумаг, сложенные штабелями. Подвал оказался чудовищных размеров архивом. Теобальд шел впереди, сворачивая то туда, то сюда между заплесневелыми стопками, пока наконец не пропала из виду дверца, в которую они, вошли, и боковые стены; дальний же конец подвала так и не появлялся. Ламприер услышал, как где-то в темноте падают капли воды. Его окутал запах отсыревшей бумаги.

— Вот, — произнес Теобальд, остановившись у неприятно пахнущей кипы бумаг, заляпанных пятнами зеленой плесени, и махнув рукой в темноту, окружавшую их со всех сторон, — это и есть корреспонденция. Все, что есть. Абсолютно все. От самого основания Торговой компании до сегодняшнего дня. — Теобальд сделал паузу и огляделся по сторонам. — Здесь есть разгадки всех тайн для тех, кто может их отыскать, — проговорил он вполголоса. — Делам, которые проворачивает Компания, повредила бы огласка и через тысячу лет. Кое-какие из них настолько ужасны… — Ламприеру послышалась нотка сожаления в голосе Теобальда, словно архивариус намекал на своего брата и несчастных участников дела Нигля. Но затем тон его изменился, и Теобальд снова превратился в бюрократа.

— Только у меня есть право входить в архив, — заявил он. — Даже директора должны обращаться с прошением. А теперь смотрите, — он вытащил лист откуда-то из середины стопки и вручил его Ламприеру. — Это счета с «Фолмаута», корабля Нигля, — сказал он.