Лоуренс Норфолк - Словарь Ламприера

Двадцатого мая по равнине в направлении Ла-Рошели медленно и устало тащился конный экипаж. Карета посерела от пыли, покрывшей ее во время путешествия по дороге Брессюир. Она миновала Маран и теперь катилась по ровной местности, хотя дорога извивалась и петляла, стремясь обогнуть даже малейший пригорок, открывая самые разнообразные виды перед двумя пассажирами, которые в конце концов почти потеряли надежду когда-нибудь добраться до цели. Дюлюк любовался из окна на равнину, полтора века тому назад сыгравшую злую шутку над красными плащами солдат Ришелье. Тогда здесь раскинулся целый палаточный город, за траншеями и мортирами, вдали от городских стен, то появлявшихся, то исчезавших с поворотами дороги. За этими стенами сражались и голодали рошельцы, которые в конце концов предпочли сжечь себя заживо, лишь бы не попасть в руки драгунов кардинала. Как давно это было. Дюлюк подумал: быть может, в грядущие годы путешественники, подъезжая к Ла-Рошели, будут глядеть на эти стены, бормотать его собственное имя и, закрыв глаза, представлять себе те сцены, которые ему предстояло разыграть здесь в ближайшие несколько недель. Когда карета наконец въехала в город, Дюлюка поразило, как мало строений сохранилось здесь с тех времен. Конечно, он знал это теоретически, но здесь была не теория, а настоящие камни и дерево, плоть и кровь, превратившиеся в ничто за минувшие годы. Внезапно Дюлюк осознал, что город так и не пришел в себя после осады.

Невысокий прилив не скрывал остатков мола, блокировавшего гавань. Сама гавань представляла собой разомкнутый круг: разрыв находился там, где был выход в море. За ней находился остров Ре, а к югу — остров Олерон, где вода казалась темнее, чем в других местах. Море посередине волновалось от перекрестных течений и странных водоворотов, происхождение которых легенда приписывает полету ребенка над этими водами в последний день осады. По должности офицеров Управления морских дел Дюлюк и Протагор знали, что истинная причина заключалась в сложной системе песчаных отмелей, которые незаметно перемещались под поверхностью воды под действием приливов.

Вход во внутреннюю часть гавани отмечали две башни. Бросив взгляд на скромные рыболовные суденышки и лихтеры, теснившиеся у причалов, Дюлюк подумал, что трудно поверить, что именно с этой гавани и началась деятельность могущественных партнеров « Les Cacouacs ». Ведь именно отсюда бежали члены «Каббалы», и сюда они собирались вернуться. Нет, никто не вспомнит Дюлюка. Ле Мара, Ка де Лиль, Ромийи, Вокансон, Бофф, братья Бла, Ламприер и их предводитель, чью личность Дюлюк так и не установил. Это их имена будут начертаны на стенах Рошели, подобно тому как на стенах Трои — имена греческих полководцев, а на стенах Карфагена — имя Сципиона. Дюлюк же будет предан забвению — жалкий мальчик на побегушках у могущественных повелителей моря. С их возвращением он исчезнет.

В последующую неделю обитатели деревушки Лозьер к северу от города с постепенно утихавшим любопытством наблюдали за двумя приезжими, возившимися с веревками, шестами, компасами и картами на узком мысе, оканчивавшемся мысом дю Плом. Они прибыли из Парижа и, судя по всему, были инспекторами. Приезжие расхаживали взад-вперед по берегу, что-то записывая в маленькие голубые блокноты, что-то измеряя отвесом; они даже наняли лодку, чтобы сделать замеры глубины моря у берега. Результаты тоже были занесены в блокноты.

Два дня спустя по Лозьеру, Ньель-сюр-Мер и Марсийи прошел слух, что господа Дюлюк и Протагор из Управления морских дел хотят завербовать рабочую силу. На мысе дю Плом собирались строить пристань. Она должна была иметь пятьдесят ярдов в длину и оканчиваться причалом, достаточно прочным, чтобы выдержать судно водоизмещением в четыреста тонн. Крестьяне буквально разрывались от любопытства и одновременно чуть не лопались со смеху. Зачем кораблю причаливать у мыса дю Плом, если есть гавань в Ла-Рошели? Эти люди из Парижа со своими картами и расписанием приливов, со своими измерениями и подсчетами, видно, и впрямь потеряли голову. Зачем им нужен такой причал? И почему именно здесь? Одним словом, через день Дюлюк и Протагор набрали ровно столько рабочих, сколько требовалось.

Измерения и подсчеты производились только для вида. Все действия Протагора и Дюлюка были прикрытием. На самом деле план пристани и место ее расположения были продуманы уже полгода назад — когда в парижской резиденции кардинала Жак склонился над столом, а девушка угрюмо смотрела, как он отмечает место на карте. «Вот здесь. Судно водоизмещением в четыреста тонн, вы хорошо меня поняли?» Кардинал кивнул в знак согласия и передал дело в руки своих доверенных помощников. Управление морских дел было идеальным прикрытием.