Джоджо Мойес - Корабль невест

— Сестра! Сестра, идите сюда! — взывал к ней рядовой Лервик. Одри увидела, что девушка обратила на него внимание, и тут же мысленно прикинула, сколько кроватей отделяет ее от него. — Ну давайте же, сестра Маккензи. Вы мне обещали. Неужто забыли?

— Простите, но я не думаю…

— Вы же не станете нарушать обещание, которое дали раненому. Ведь правда, сестра? — Выражение лица рядового Лервика сделалось до смешного умилительным.

Лежащие рядом с ним больные хором присоединились к нему:

— Ну давайте, сестра. Вы обещали.

В палатке неожиданно стало очень тихо. Одри Маршалл увидела, что девушки расступились и выжидающе посмотрели на сестру Маккензи.

Наконец старшая медсестра не выдержала и пришла на помощь девушке:

— Рядовой, я была бы вам крайне признательна, если бы вы легли обратно в постель. — Она поспешно подошла к нему. — Какая разница — обещала, не обещала. Все равно вам еще рано вставать с постели.

— Ай, старшая медсестра. Сделайте для парня исключение.

Она как раз поднимала его ногу, чтобы помочь ему нормально лечь, когда услышала за спиной голос сестры Маккензи:

— Все правильно, старшая медсестра. — И только трепет бледных рук выдавал волнение девушки. — Я действительно обещала.

Одри даже не увидела, а буквально кожей ощутила взгляды других женщин и неожиданно почувствовала, что у нее, несмотря на жару, покалывает лицо.

Маккензи была высокой девушкой, и ей пришлось наклониться, чтобы помочь молодому человеку сесть, а затем она ловким жестом опытной медсестры, положив руку ему на спину, рывком поставила его на ноги.

На секунду все словно онемели, а затем сержант Леви крикнул, чтобы поставили пластинку, и граммофон завели снова.

— Вперед, Скотти, — произнес какой-то мужчина у девушки за спиной. — Только смотри не отдави ей пальцы.

— Я и раньше был не мастак танцевать, — пошутил он, когда они медленно вышли на импровизированную танцплощадку. — А два фунта шрапнели в коленях вряд ли помогут делу.

И они начали танцевать.

— Ах, сестра, — услышала Одри, — вы даже не представляете, как долго я об этом мечтал.

Окружившие их мужчины разразились аплодисментами. Одри Маршалл неожиданно для себя тоже захлопала в ладоши. Представшее ее глазам зрелище тронуло Одри чуть ли не до слез: сияющий от гордости и счастья искалеченный мужчина, который сумел наконец осуществить свою скромную мечту — выйти на танцплощадку, держа в объятиях женщину. Одри наблюдала за медсестрой, которую пациент поставил в неловкое положение, но которая тем не менее была готова в любую минуту подхватить его своими гибкими руками, если, не дай бог, он потеряет равновесие. Добрая девочка. Хорошая медсестра.

В том-то и беда.

Музыка стихла. Рядовой Лервик облегченно рухнул на постель, продолжая улыбаться, несмотря на усталость. А у Одри упало сердце. Она понимала, что даже такой акт милосердия будет истолкован не в пользу молодой медсестры. Более того, Одри видела, что девушка, которая сейчас искала глазами свои вещи, тоже все прекрасно понимает.

— Я провожу тебя, сестра, — торопливо произнесла Одри Маршалл, желая хоть немного отвлечь внимание остальных от девушки.

Но рядовой Лервик не отпускал ее руку.

— Мы очень благодарны вам всем, что вы тратите на нас свободное время… Вы нам стали… как сестры. — Его голос сорвался, и девушка, немного поколебавшись, склонилась над ним, уговаривая не расстраиваться. — Именно так я всегда и думаю о вас, сестра. Так, и только так. Мне просто хотелось, чтобы бедный Чоки… [11] Чоки (chalkie, австрал. сленг ) — школьный учитель.

Одри решительно вклинилась между ними:

— Я уверена, что здесь все очень благодарны сестре Маккензи. Разве нет? Более того, я уверена, что все хотят пожелать ей в дальнейшем всего наилучшего.

Несколько медсестер вежливо похлопали Одри. А парочка мужчин обменялись понимающими ухмылками.

— Спасибо вам, — тихо сказала девушка. — Спасибо. Я рада, что мне довелось познакомиться… со всеми вами… — Она закусила губу и бросила взгляд в сторону двери. Ей явно не терпелось поскорее убраться отсюда.

— Сестра, я тебя провожу.

— Берегите себя, сестра Маккензи.

— Когда будете дома, передайте привет нашим парням.

— Скажите моей женушке, чтобы согрела мою половину постели. — Эти слова сопровождались непристойным смехом.

Одри, которая чуть-чуть отошла от терзавшего ее смутного беспокойства, удовлетворенно взирала на происходящее. Еще несколько недель назад некоторые из мужчин не могли назвать имя своей жены.