Анна Шилай - Дар Солнца

— Ты потрясающая, — прошептал я, не скрывая восхищения.

— Спасибо. — Света смутилась. — Ну, в общем, мы начали разрабатывать план спасения будущей Ариадны. У себя я оставить ребёнка не могла, так как ещё училась в школе и жила с родителями, где они могли бы причинить вред ему, поэтому надо было решать, куда его деть, если… если она умрет. Как я уже говорила, кроме меня, никому больше он был не нужен, и тогда у неё родилась идея, совершенно безумная, на мой тогдашний взгляд, отдать его тебе. Мы спорили, я убеждала её, что с тобой девочка ещё вернее умрет, но эта беременная коза упорно верила, что ты только внешне такой придурок. Мне пришлось сдаться.

Полина обратилась к юристам, и они сказали, что если мне будет восемнадцать лет, она может дать мне права опекуна над её ребёнком в случае невозможности самой заботиться о нем. Все это нотариально заверили. Все вопросы, связанные не только с будущим малышом, но и с её здоровьем, были переданы мне. Не передать тебе, что я чувствовала, зная, что жизнь и смерть не только моей сестры, но и будущего племянника или племянницы в моих руках, дрожащих до охренения… Полина глубоко обиделась на родителей, так что не верила им, даже когда они сказали, что все сделают как надо. Беременность была не самая тяжелая, тем более что её накачивали таблетками вместо завтрака, обеда и ужина, сердце справлялось, и доктора давали оптимистичные прогнозы. Если все будет идти как сейчас, она дотянет весь срок, сделают кесарево сечение и останутся живы оба. В конце туннеля забрезжил свет… В феврале её положили в больницу, чтобы быть на подхвате, последние месяцы она донашивала малышку там. Чувствовала себя удовлетворительно, расцветала, без конца пела и читала сказки дочке… — Света усмехнулась. — Рассказывала ей о тебе, говорила, что у неё самый лучший, самый красивый, самый волшебный папа на свете. В общем, заочно ты понравился ребёнку.

Я улыбнулся, в эту минуту желающий расцеловать Полину до потери сознания.

— Кесарево назначили на тридцатое марта, все мы расслабились… И случилось всё по закону подлости. В первом часу ночи двадцать восьмого у пациентки из соседней палаты отошли воды, а ребёнок должен был появиться на свет только через две недели. Там же увидели, что малыш обмотан пуповиной, сейчас задохнется, был вызван дежурный врач. Только началась та операция — начала рожать Полина. Причем это поняли не сразу — из-за борьбы с пороком сердца у Поль был повышен болевой порок, схватки она не чувствовала, пока не отошли воды. Акушерки её положили, смотрят — а ребёнок уже показался в родовых путях. Чтобы ты был в курсе — если матка раскрылась и ребёнок вышел — кесарево делать бесполезно. Был вызван другой врач из соседнего отделения, но поздно. Единственный выход был рожать самой.

Повисла тишина. Так как я обнаружил Ариадну на своем пороге, было ясно, что не обошлось.

— Она родила, — тихо заговорила Света. — Девочка появилась здоровая, доношенная. Когда мы приехали — её контактным лицом по-прежнему оставалась я, поэтому мне позвонили сразу же, но больница находилась далеко не в нашем городке — Полина всё сделала и держала кроху на руках. Боже, Матвей… я никогда не видела её такой счастливой… — Света расплылась в сияющей улыбке, вспомнив это.

— Подожди. — До меня постепенно начало доходить. — Ариадна родилась двадцать восьмого марта?

— Да, в четыре часа двадцать семь минут утра.

Я поднял дочь на руки на уровень своего лица, сам улыбаясь как идиот.

— Солнышко, ты представляешь — папа не полная бездарность!

— О чем ты? — поинтересовалась Света.

— Оформляя свидетельство о рождении, мне предложили три даты. И я выбрал именно двадцать восьмое. Не знаю, почему, что-то мне подсказало, я интуитивно назвал именно это число.

Заулыбалась и Света.

— Наверное, что-то метафизическое все же есть в этом мире. Не зная, ты был связан с ними обеими.

Сердце польщено стучало, настроение было прекрасное, хотя дальше были события, далекие от позитива.

— Неделю она светилась, не отходя от дочки, постоянно таская её на руках, — вновь приступила к рассказу Света. — А в один из вечеров её сердце остановилось.

Моё — тоже.

— Она успела положить ребёнка на кровать, прежде чем потеряла сознание. К счастью, рядом была акушерка, проверяющая ту самую женщину с едва не задохнувшимся сыном, она услышала стук и пришла на помощь. Наши родители сами были недалеки от сердечного приступа, пока Полину реанимировали и возвращали к жизни. Сердце завели, но она впала в кому, и прогнозы были очень шаткие. Естественно, роды сильно ударили по её организму, за неё боролись очень долго, но все впустую. Поль не реагировала на лекарства, её поддерживали аппараты искусственного жизнеобеспечения, мама практически ночевала в её палате, а папа обивал пороги всех врачей, которые хоть как-то могли ей помочь. Ребёнок остался практически без внимания.