Ира Брилёва - Приключения вертихвостки

Пока я бежала из кухни через пять комнат к телефонному аппарату скачками, достойными кенгуру, пытаясь достичь эмикова кабинета, сработавший автоответчик заставил меня резко затормозить на гладком, как лед, паркете.

— Эммочка, сынок. Перезвони мне, как придешь. Разговор не для мобильника. Не доверяю вашим новомодным телефончикам, их всегда прослушивают все, кому не лень. Целую, мой родной. Жду звоночка.

Это была Она. Я никогда не слышала ее голоса и видела ее только на фотографии рядом с фотографией Сашка. Но я примерно так ее себе и представляла. Властные нотки в голосе, даже когда она говорит ласково, безошибочно сказали мне, что это его мать.

За то время, которое я прожила в этой квартире, она никак себя не проявляла, и я даже периодически забывала о ее существовании. И вот вдруг этот голос. Что ей нужно? Она хочет, чтобы Эмик ей позвонил, и разговор не для мобильника. У меня ёкнуло сердце. Вот оно! Ах, Филиппыч, Филиппыч. Скорее всего, ты был прав — полезно иногда пожить «в самом логове врага». У меня испортилось настроение. Неужели все это время она просто выжидала, чтобы ее прежние досадные промахи были позабыты! Это было похоже на правду.

Я заметалась по квартире. Часы показывали половину девятого вечера. Эмик обычно возвращался в это время. Я резко остановилась посреди комнаты и прислушалась.

И точно. Ключ повернулся в замке. В коридоре послышалась знакомая возня снимающего пальто человека, и в комнату вошел Эмик. Мне срочно пришлось изображать на лице радостную улыбку. У меня дрожали руки, и Эмик, обняв меня, вдруг насторожился:

— Что случилось? Ты вся дрожишь!

— Не бери в голову. Просто переутомилась.

— Ты совершенно себя не щадишь! Разве можно столько заниматься. Так, с завтрашнего дня берешь отпуск на две недели. Каникулы! В любой школе всегда бывают каникулы. И уедем куда-нибудь. На недельку!

В другой ситуации я бы подпрыгнула до потолка от счастья. Но только не сегодня. Ага, пока я там буду по курортам разъезжать, тут мою Фёклу жизни лишат. А еще и бабМаша рядом с ней.

— Нет, нет и нет. Никаких каникул. Я только начала понимать вкус учебы, а ты хочешь лишить меня этого удовольствия.

Услышав слово «удовольствие», Эмик, который уж было насупился, поняв, что я не собираюсь ни на какие каникулы, оттаял и заулыбался.

— Хорошо. Если это доставляет тебе столько радости, то учись. Но только я настаиваю на твоем полноценном отдыхе. Может, запишешься в какой-нибудь там фитнес, спа или релакс-салон. Я знаю парочку весьма недурственных. Могу порекомендовать.

Я обняла его и поцеловала.

— Ты у меня такой заботливый. Просто чудо ты моё!

Я не кривила душой. Прожив с этим человеком несколько недель, я убедилась, что Эмик действительно чудо. Деньги не оказали никакого влияния на его душу. Он любил детей, жалел кошек и собак и щедро и искренне жертвовал на детские дома. Разве откровенный бандит может себя так вести? Ну, может, только Робин Гуд. Но он англичанин.

Единственное обстоятельство, которое смущало меня во всей этой идиллии, была его мать. Все-таки, люди говорят, что яблоко от яблони… Вот это-то меня и смущало. И даже тревожило.

Просыпаясь ночами рядом с Эмиком, я не могла подолгу уснуть, прислушиваясь к его дыханию, в стотысячный раз задавая себе вопрос, правда ли, что он настоящий? Не ошибаюсь ли я?

Мое сердце говорило мне, что человек, который так нравился мне, настоящий, хороший. Но трезвый ум и небольшой, но оч-чень жизненный мой опыт нашептывали мне, чтобы я не торопилась. Мало ли, как бывает? Люди могут очень тщательно скрывать свою сущность. Да еще при таком отягчающем факторе, как его мать, которую я теперь мысленно прозвала «безумная мадам»!

Несколько раз я порывалась начать откровенный разговор с Эмиком, но каждый раз я умолкала, потому что в последний момент страх брал надо мной верх. Страх того, что, узнав правду обо мне, Эмик поведет себя так же, как его мать, жестко и даже, может быть, жестоко. И я отступала, снова и снова терзаясь неизвестностью и ужасом возможной потери. Это изматывало меня, но придумать какой-то другой выход я не могла.

«Пусть будет, как будет», — эта мысль всегда была для меня спасительным кругом. Наверное, от нее веяло трусостью и малодушием. Но это только на первый взгляд. Разве много найдется людей, которые, пребывая в абсолютном счастье и комфорте рядом с любимым человеком, найдут в себе силы добровольно от всего этого отказаться? И, может быть, в одну минуту потерять все, что так дорого и к чему стремишься всю жизнь? И я продолжала молчать.