Ира Брилёва - Приключения «Идиота»

Мысль о том, что в бане помимо нас еще куча народу, нас не заинтересовала. А еще в банях очень развито воровство. Об этом мы тоже как-то сейчас не думали. Баня казалась нам идеальным местом для передачи бесценной книжки.

Снабдив подругу достаточной для путешествия суммой денег, я укатила домой в прекрасном расположении духа.

Пять дней тянулись бесконечно. Вадим звонил мне два раза в день, интересовался моей жизнью и обещал скоро приехать. Я скучала. Оказывается, за то время, пока мы были вместе, я намного сильнее привязалась к нему, чем сама могла предположить. Мне не хватало его неторопливых умных рассуждений на разные глобально-вселенские темы.

Мужчины любят рассуждать о политике, о ценах на все что угодно, о мировых катастрофах и кризисах. Это удивительное их свойство. Особенно, если учесть, что подавляющее большинство мужчин, живущих в этом мире, ни один из этих глобальных вопросов никаким боком не касается. Но упаси вас бог хотя бы заикнуться об этом. Ваш авторитет будет утрачен навсегда.

Вадим был одним из тех немногих мужчин, которых некоторые глобальные вопросы могли касаться напрямую. Он был крупным бизнесменом. И поэтому слушать его было интересно и полезно для меня.

Я всегда интересовалась политикой и экономикой. Просто так, из любопытства. Мне нравится смотреть по телевизору новости и пытаться их классифицировать и анализировать, как это делают мужчины. Иногда у меня даже получается предугадать какое-нибудь событие, которое может произойти в результате или вследствие каких-то других событий. Но это бывает редко. А вот у мужчин — я замечала — это получается намного лучше. Видимо, другой склад ума.

И вот теперь, когда Вадим уехал, мне не хватало этих неторопливых вечерних бесед.

Я занималась хозяйством, вернее, хозяйством занималась горничная, а я ей помогала. Мы вместе придумывали рецепты новых блюд, и она с видимым удовольствием воплощала в жизнь наши общие фантазии. Горничную звали Глафирой. И откуда в двадцать первом веке берутся такие старинные имена? Как минимум, из века девятнадцатого. Вот она, живая связь времен.

За эти несколько дней мы с Глашей подружились. Она была добрая и веселая девушка. А у меня не было никого, с кем бы я могла даже словом перемолвиться. Ленка торчала в Турции, с удовольствием ожидая истечения конспиративного курортного срока. А Вадим только звонил. Но по телефону многого не скажешь.

Вот и варили мы с Глашей диковинные супы и варенье из крыжовника, а я слушала ее долгие разговоры о разных интересных вещах: как правильно собирать лисички, как отстирать чернильное пятно или как правильно скроить модную юбку.

Глаша была кладезем хозяйственных премудростей, и я была очень довольна, что Вадиму попалась именно такая горничная.

Наконец условленные пять дней истекли, и раздался долгожданный Ленкин звонок с ее секретного телефона.

— Танька, все здорово — отдохнула как в сказке (и она туда же!) Книжка у меня. Завтра встречаемся в три часа в Сандунах.

Наконец-то хоть что-то сдвинулось с места. А то, действительно, нет ничего хуже, чем ждать и догонять.

Назавтра я торчала в Сандунах аж с часу дня. Я уже совсем упарилась, когда появилась загорелая и посвежевшая Ленка.

— Привет. Я тут уже два часа моюсь. — Я была рада подруге, и с нетерпением ждала от нее рассказа, как все прошло.

— Ух ты! А чего не звонила, я бы раньше пришла?

— А фиг его знает? Я еще и телефон дома забыла. Просто сидела и ждала тебя. А заодно помылась и попарилась. Знаешь, баня — это здорово! Ни с какой джакузи не сравнить! Ну, давай, рассказывай, как там все было.

— Ты знаешь, все тихо и спокойно. Никто никаких вопросов не задавал. Код спросили, ключик выдали. Наливай и пей. Вот он, классик, у меня в сумке лежит. — И Ленка показала мне краешек книжки.

— Ну ты молодец! Теперь можно копать дальше. Сейчас еще немножко помоемся, и можно ехать к шефу.

— Давай ты классика сразу к себе в сумку переложишь, — сказала предусмотрительная Ленка, — а то, знаешь, как бывает — сейчас в парилку залезем и забудем про него. Сколько раз так было — сразу не сделаешь, а потом забываешь. Так и уйдем опять — я с Достоевским, а ты без.

В этом был резон. Я оглянулась по сторонам, накрыла сумки полотенцем и переложила Достоевского из Ленкиной сумки в мою. Потом я совершила еще более замысловатое действие. Я убрала полотенце в сторону, и подсунула мою сумку под Ленкину — спрятала! Детский сад, трусы на лямках. Но мне это сравнение почему-то не пришло в голову. Внимательно осмотрев всю конструкцию, я, на всякий случай, прикрыла обе сумки сверху полотенцем. Так мне показалось надежнее.