Валд Фэлсберг - Прокол (сборник)

Только что прослушал все записи. Кое-что подправил. Проверил письма Даше и мальчишкам. Все в порядке. Медленно и с удовольствием переживаю свои похороны. Точно так же переживу их и в пятницу. Тут же и буду лежать подо мхом. Солнце будет так же светить, птицы — щебетать, и все будет жить. Ничего не изменится. Не могу поверить в свое исчезновение, особенно сегодня. И не стараюсь верить. Еще мгновение наслажусь своим намерением и тогда…

Это легко. По крайней мере, в данный момент я еще не упал духом, вернее, после неминуемого отчаяния долгим упорным трудом воспрял им и до прощальной инъекции удержусь. Меня найдут здесь же на кладбище. Чистым, нарядным, покойно задремавшим.

Своего я добился. Всегда мечтал умереть так весело. Именно потому, что не умираю. Жить — это что-то задумывать и потом ждать результата. И переживать: сбудется, не сбудется. Именно этим я сейчас и занимаюсь. Шашлыки замаринованы. Завтра будет готов памятник. Премьера записей ожидается в пятницу. Значит, живу!

Может, и не все пройдет, как запланировано. Может, кто-то окажется лишним. Ничего. Он долго не выдержит и уберется. Может, не придет Анна (я бы уж точно пришел на ее похороны). Может быть, будет дождь. Тогда мероприятие состоится в холле у камина. Все может случиться. Так даже интереснее.

Могилу рыть, естественно, и не собирался. За жизнь не одну копал, об уюте стен и так все знаю. Шутка — при моем-то физическом остатке. После двух клинических. «Третья уж точно будет натуральной, без клинического эпитета», черно взбадривающе сопроводил меня док под заявку об отказе от дальнейшего паллиативного тления в палате в пользу амбулаторной вспышки в домашних условиях. С пакетиком ежедневных ампул за подписью о личной ответственности. Сейчас я спокоен и по-философски настроен, дыхание легко, боли заампулированы, и мир кажется прекрасным. Так что лучше посидеть и помечтать. Над землей ж всё равно не оставят.

В конце концов, важнее всего памятник. А он — сугубо мой!

Надпись на плите… Она не должна быть ни печальной, ни сентиментальной, ни лирической, ни прозаической, ни наигранно веселой, ни успокаивающей, мол, я почиваю, а вы веселитесь! Прощание должно звучать просто и гениально, как черный квадрат.

И мастер написал, как я велел:

Айвар Лэмберг: латвийский серый кардинал транзитного бизнеса, хозяйничает в портовом городе Вентспилсе. Это, разумеется, прикол: Айвар Киары — портовый рабочий, никак не Лэмберг.

Леонид Логинов: управляющий Рижским портом, конкурентом Вентспилсского.

В Латвии разрешенная скорость в городе — пятьдесят. Пользователи превышением знают, что до шестидесяти точно не останавливают.

В Латвии требуется ближний свет круглосуточно. Забывшему включить фары впереди едущий обычно напоминает подмигиванием авариек.

В Латвии разрешено до полпромили. За одну — тюрьма.

Volvo: качусь (lat.)

Безледовый стадион в древнем Риме для развлечения фанов тогдашних фаворитных видов спорта чуть ли не за 20 веков до легендарной победы рижан над римянами в ледовом стадионе 12 мая 2010 года. Во многих исторических источниках даны вводящие в заблуждение сведения о времени строительства Колизея (~70–80 г.) в противоречии содержащимся в этом рассказе очевидениям.

Глянцеубойщик (исп.)

Бой быков: часто используемое алегоричное обозначение гляцеубоя.

Люций Анней Сенека (~3 г.д.н. э. — 65 г.н. э.), римский философ, любымый учитель императора Нерона с раннего детства, умел широко жить при многих легко одурачиваемых императорах, включая самого Калигулу, и роковым образом попался только при ученике наимудрейшего учителя.

Февраль: символичное заключение жизненного цикла, последний месяц года с великим римским праздником очищения Февруа, патрон которого — бог смерти Февруон души т. н. боевых или гланцезабиваемых быков, так же как распятых на кресте рабов, в порядке исключения принимает в свои реестры еще до смерти — просто под справку, что бык уже выпущен в арену глянцебойни. В этом единственном фиксированном в истории случае на тех же бычьих бланках заранее заполнены справки за матадоров, только — в отличии от распятых на кресте рабов — они не догадываются об этом — как быки.