Валд Фэлсберг - Прокол (сборник)

— Да, мам!

— Передай, милый, Сенеке «спасибо» от нас, — Поппея попросила, — заколи его!

Нерон обнял плечи жены:

— Ты у меня такая мягкосердечная. Так нельзя жить! Что б ты без меня делала?!

— Пап, а можно? Я его заколю!

Лицо Нерона потемнело.

— Ты не понял, пап! Я его только заколю — от нас с мамой! Я не возьму его уши!

— Ну, давай, — отец потрепал шевелюру сына. — Поди, потренируйся!

— И не спеши! Исследуй его хорошенько! — Поппея обняла Нерона. После эротичных спектаклей они всегда жаждали остаться наедине.

Порой человек просто-напросто не рождается. То ли мать его в тот день отстает от автобуса и не знакомится с отцом. Или отец в роковой день перепивает и вместо занятия любовью храпит. Иногда падают самолеты и крушатся поезда. Или люди умирают раньше желаемого. Или уже родители этого не родившегося человека вовсе не родились. Однако ж, как ни смейся, поколение пропустив, никак не родишься. И не происходит то, чему следовало произойти. Кто-то остается один, так и не встретив другого.

На самом деле еще страшнее. У человека могут родиться оба родителя и счастливо встретить друг друга. Могут не отстать от автобуса и не выпить. Могут удержаться в воздухе все самолеты и на рельсах все поезда. И никто не умереть. Но — роды не протекают как следует. Или до родов вообще не доходит. Случается что-то другое. Спонтанно. Или медицински. Или даже уголовно.

Или, может быть, человек вовсе до этого уже уперся в резину.

А может, и ничего из всего перечисленного. Мать и отец родились, друг друга встретили и не скончались, в роковой день успевают на автобус, не пьют и не храпят, от занятия любовью их не отвлекает ничего, ни падающие поезда, ни сошедшие с рельсов самолеты, даже не на телевизионном экране, и абсолютно все происходит, как положено. И они его хотят. В этот вечер именно его, не просто любовь. Они сутками воздерживались, преднамеренно взлелеяв полумиллиард онóв. Но в самый неприличный момент у отца чешется нос и он чихает. И этого достаточно, чтоб из того полумиллиарда вперед вырвался другой. И какой-нибудь человек рождается, и родители счастливы. Но они даже не подозревают, что родившийся — другой человек, не он.

Я люблю человека, которого нет. Уже два года. Прихожу домой с работы. Не готовлю ему ужин. Не дожидаюсь дома с чмоком и неизменным вопросом: как дела?

Он не сидит со мной рядом и не смотрит новости, положив руку мне на колено. Я не чувствую тепло его ладони и не шепчу ему на ухо, прильнув к плечу: пошли в постель!

Порой, когда стелю, он не обнимает меня сзади, не задирает юбку и не заставлет таять от блаженства. Я не изгибаюсь и не кричу. Ибо такого не происходит.

Я не надеваю пеньюар по случаю самоизобретенных праздников и мы не пьем шампанское в будуаре. Я не кокетничаю с ним на тусовках, целуясь с женщинами. И мужчинами. Ибо не хожу на тусовки. Без него не хожу. Значит, не хожу вообще. И не крашу губы, не надеваю ради него короткие юбки и кружевное белье. Ибо нет его.

Я могла бы много рассказать о нем. Я знаю о нем почти все. Намного больше, чем он сам.

Ибо его никогда не было.

Это так.

Что известно только мне и Лике. Все остальные меня знают как одинокую, скучную, полупрозрачную женщину. Быть может, взрачную, а может и… средней взрачности. Лика знает меня лучше.

Я ей завидую. Она мне нет. Из-за Лики я влюбилась в человека, которого сама создала. Из-за ее рассказов об очередных сексуальных причудах очередных любовников я придумала своего собственного с… моими причудами. Так увлеклась создаванием, что уже вижу его почти ясно. Если желания и впрямь сбываются, когда о них достаточно часто думать, я его непременно встречу.

— Я поеду в Париж. Марк заявил, что на ихнее Рождество хочет меня трахнуть на Эйфелевой башне, — хвастается Лика. — A ты чем под Новый Год займешься?

У нее красивые, пышные губы.

— Тем же самым ничем, — опять не удается скрыть легкий оттенок зависти.

— Ты же тут в одиночестве свихнешься.

Пялюсь на нее и выжидаю продолжения. У нее красивое, пышное тело. Ее боятся. Лика не у одной увела любимого. У нее красивая, пышная жизнь. Она постоянно путешествует и ни одну посещенную страну не покинула без эротического приключения. Кроме Ватикана. Нет, в Ватикане они с Артуром в поисках шанса исследовали каждую пядь земли — от удобств по алтарь базилики. Но шанса не нашли. У Лики это самое необычное эротическое приключение.

А я Лики не боюсь. Ибо нет его.