Валд Фэлсберг - Прокол (сборник)

Приобретение тучного вольвá было кризисным решением, однако она против своей воли уже подчинилась его соблазнам. Кайфа от езды никакого, зато… «Здесь же двое комнат!» Айвар оценил размах Киарьего колена на заднем сидении сладко черной ночью в тихом лесном тупике. И она уже позабыла ощущения, когда в лютый холод или черт знает когда еще у машины вдруг накладка.

— У вас два штрафа, итого пятьдесят лат.

— Как скажете, — Киара улыбается, — эксплуатационные затраты…

Техосмотр уже не удивляет: найти что-либо ниже максимальной оценки не удается.

Вольво усыпляет.

— Счастливого пути! — мастер пришлепывает наклейку к ветровому стеклу.

Киара кивает в ответ. Голым задом в миниплатье она чувствует себя шлюхой.

На Островном кольце впереди выскакивает плоская мазда. Нет, Киара не против, что народ ездит. Просто — коль уж тормозить не любо, будь добр нажать на газ, дабы не помешать! Киарий нос чуть ли уже не тычет ему в зад, когда тот наконец выравнивает скорость — и взмигивает аварийками. «Да ну тебя!» она отмахивает рукой. Но на Монашеской мазда мигает еще. «Какие ж мы вежливые», Киара ухмыляется, «уж не до такой степени ты мне нанес», и мило подмигивает дальними, «у светофора еще знакомиться начнет…»

Перед полицейской засадой у железного моста вольво заблаговременно сбрасывает под семьдесят и перестраивается вправо. Мазда впереди тормозит, но — поздно. «Слабейшего поедают», Киара пускает опять свободно, «но уже жрущий лев — не охотник», и успевает на желтом перескочить на Каменный мост.

Работы куча. А самое глупое: Киара сто раз собиралась по пути хоть трусы купить. То пассажир, то чингачгук, то осмотр — о себе, любимой, как правило, забываешь…

Никак не сконцентрироваться после ночи. И бодун. А барчик в кабинете богатый. Можно бы выпить последние пятьдесят тулламора, но не тянет. Ежеминутно мысли возвращаются к геннессу. И Киара откупоривает. Она может себе позволить.

Езда под градусом не забава Киарья. Она просто давно сделала выбор. Можно ли этого избегнуть полностью? Киара не может. А частота — без разницы: если попадешься, то вернее всего — в единственный раз. Или живешь без единого, или живешь: середины нет. Киара живет.

До конца рабочего дня она не много выпила. Полбутылки Hennessy . Привычная дорога домой не волнует. И других поездок сегодня не намечается. Айвар, правда, еще ждет ответа, однако — не пора ли выспаться сей ночью…

Киара катится. Промили не считает. Считает скорость: пятьдесят девять. [3] В Латвии разрешенная скорость в городе — пятьдесят. Пользователи превышением знают, что до шестидесяти точно не останавливают. И спокойно смотрит на оперативную машину в кустах слева. Дорожную полицию она любит и уважает. Взаимно. «У нас никогда нет разногласий», она улыбается, «но все-таки дружественная беседа — чем реже, тем милее.»

Ее улыбке подрезает дорогу зеленый жилет. Что стряслось?!

Окно открывается. Сфинктеры на обнаженной коже сидения чуть ослабевают. Киара смело справляется и с экстремальными моментами, и глубокими жизненными падениями. Но на героизм не претендует. Как Мария-Антуанетта — на эшафоте нагой… Ну, нет: так может вырваться для толпы незаслуженное наслаждение!

— Едем без фар? [4] В Латвии требуется ближний свет круглосуточно. Забывшему включить фары впереди едущий обычно напоминает подмигиванием авариек.

Проклятье!

— Простите, только что прошла осмотр — видите в стекле? Так случается, когда отдаешь руль чужому…

Вольво усыпляет.

— У вас были нарушения в течение последнего года? — полисмен придирчиво пялится на Киару.

— Увы… — она не дышит.

— Мне придется составить вам протокол. Обождите! — полицейский немногословен: идет дождь.

Оставшись одна, Киара надушивается, перекусывает жевачку, одергивает край платья, поправляет через ткань соски и открывает окна. Пульс чуточку унимается. Если за скорость — он даже не разбежался бы. Но нет пощады нам: Антуанеттам и другим убийцам, хоть даже лишь за рулем, хоть нагим…

Ее нахождение здесь в помеху всем — что полицейских, как правило, не интересует. Киара показывает маневр и трогается, глядя в зеркало. Они не реагируют. Тропинкой за кустами она возвращается к трафарированной машине.

Капли брызжут на сидения. Киара второпях закрывает окна: инспектор идет усесться к ней рядом. Крепкий парень с проседью, моложе, чем выглядит. Киара тайком смахивает капли с сиденья платком.