Бен Окри - Голодная дорога

— Где ты был? — спросила Мама.

— Нигде.

— На тебе песок. Песок и грязь. Ты пролил на себя огогоро. Им от тебя пахнет. Что это ты делал?

— Ничего.

Она встала и подошла ко мне явно не с добрыми намерениями. Ее лицо нахмурилось.

— Ты что, пил огогоро, а?

— Нет, нет, — заговорил я беспомощно.

Быстрая как ветер, она схватила меня и ударила по голове. Потом сняла с ноги тапок и шлепнула меня по спине.

— Ты еще маленький ребенок и ты уже пьешь огогоро, да?

— Нет.

— Воруешь огогоро, да?

— Нет!

— Прячешься в бушах и пьешь?

Каждый ее вопрос сопровождался ударом тапка по спине. Я вырвался и побежал к двери, открыл ее и увидел, что там стоит Папа, похожий на странника. Он не двигался. Мама надела тапок и села на кровать. Папа вошел, закрыл дверь и сказал:

— Ветер злосчастья пронесся в моей голове.

Он не сел на свой стул, а встал у окна. Затем сказал:

— Сколько еще человеку предстоит бороться?

На мгновение наступила тишина. Моя спина пела от ударов. Мне хотелось плакать, но папино настроение делало это невозможным.

— Там на столе есть немного огогоро, — сказала Мама.

С пустыми глазами, как человек, вышедший из глубокого сна и оказавшийся на незнакомой земле, Папа взял бутылку и пошел к двери. Мама надела на голову повязку. Папа сотворил возлияния предкам, отлив им полбутылки. Он молился предкам, чтобы они хранили нас от бедности, от голода и от всяческих бед. Он просил, чтобы они его направили и дали знак, что делать дальше. Затем он разлил огогоро нам и выпил свою порцию одним глотком. Он закрыл глаза.

— Что-то странное должно произойти, — сказал он устало, — и я не знаю, что.

Папа стоял прямо с закрытыми глазами. То и дело он откидывал назад голову.

— Ветер злосчастья держит человека в бедности, — сказал он.

Мы с Мамой напряженно наблюдали за ним. Он молчал очень долго. Мама принялась за уборку. В комнате пахло дождем и огогоро. Я приготовил мат и лег, когда вдруг раздался стук в дверь. Я подумал о фотографе. Я открыл дверь и увидел мужчину, женщину и слепого старика.

— Это он! — сказал один из них.

Инстинктивно я попытался закрыть дверь, но мужчина, как клин, втиснул свою большую ногу и тем самым проложил себе путь.

— Кто это? — спросил Папа.

— Я не знаю, — сказал я, прячась за него.

Трое визитеров, похожих на привидения, вошли в комнату. На мамином лице отпечатался ужас. Старик — слепой, жующий свой рот — размахивал в воздухе посохом. Другой мужчина держал его за руку. Женщина стояла посредине комнаты, агрессивно уперев руки в боки. Старик, по-петушиному задрав голову, осматривался во всех направлениях. Зеленая жидкость сочилась из его глаз. Он снова замахал посохом и сбил со стола нашу свечу. Мама подобрала ее и прилепила обратно на блюдце. Старик и ей заехал посохом по спине. Мама выпрямилась, и посох выпал из руки старика. Женщина подобрала его и вложила ему в судорожно сведенные пальцы. Затем она разъяренно сказала:

— Ваш сын разбил нам окно.

— Я не разбивал, — ответил я.

— Замолчи, — сказал Папа.

— Он разбил камнем окно старика.

— Вам нужно научить своего сына дисциплине, — сказал мужчина.

— Задайте ему порку, — сказала женщина.

Затем слепой старик, двинувшись вперед, пошатываясь, раскинув руки, смущенный незнакомым местом и продолжая жевать свой рот, сказал:

— Где мальчик? Приведите его сюда.

Я побежал и спрятался под кровать.

— Мы хотим, чтобы вы заплатили за разбитое окно, — сказала женщина.

— Стекло дорогое.

— Приведите его сюда, дайте мне его, — сказал слепой старик надтреснутым неестественным голосом.

— Откуда вы знаете, что именно мой сын разбил ваше окно? — спросил Папа.

— Старик видел его, — сказала женщина, меняя позу.

Наступила тишина.

— Слепой старик? — спросил Папа слегка недоверчиво.

— Да.

Снова тишина.

— Как же это он смог увидеть?

— Он видел, как ваш сын разбил окно.

— Как?

— Что это еще за вопрос?

— Я спрашиваю, как?

— Старик может видеть, когда он этого хочет.

Я украдкой выглядывал из-под кровати. Слепой старик сейчас застыл с высоко поднятой головой, его руки были как замороженные в воздухе, а глаза странно двигались. Затем, к моему ужасу, он показал на меня посохом. Все повернулись в мою сторону. Слепой старик, застигнутый жестокой лихорадкой, начал заикаться. Его рот извергал из себя жуткие звуки. Затем внезапно он стал свободен от слепоты. Старик пошел вперед, оттолкнув мамины коленки, и споткнулся о стол, уронив свечу и погрузив комнату во тьму. Он свалился на кровать и пытался встать. Папа зажег спичку. Старик с раскинутыми руками и ужасным древним воем, доносящимся из глубин его существа, подался к Папе, как обезумевший зверь. Папа не мог не испугаться и свалился со своего стула. С жуткой решимостью старик пошел в мою сторону, широко открыв глаза, из которых по его щекам катились зеленые слезы. Затем он остановился. Папа зажег свечу. Снова завыв, старик бросился на меня. Я нырнул глубже под кровать. Он упал рядом. Мужчина и женщина тоже бросились вытаскивать меня из-под кровати. Когда старик встал на ноги, он, как загнанное животное, издал безумный крик и распростал руки. Мама закричала. Слепой старик погнался за мной по комнате. Я убегал от него, описывая круги вокруг стола. Одна мысль о том, что старик может схватить меня, приводила меня в ужас. Затем внезапно он остановился и замолк. Он застыл в неподвижности. Он был похож на человека, пытавшегося выйти из наваждения. Комната изменилась. В свете появились красные оттенки. И затем я увидел, что у старика две головы. У одной были добрые глаза, но отвратительная властная улыбка. Другая голова была нормальной.