Наталия Вико - Шизофрения

— Сухой закон еще, — все-таки не удержалась Александра, в глазах которой блеснули озорные огоньки.

— А что? — Иван Фомич приостановился. — Мы с бутылкой водки по улицам не бегаем. Мы у себя внутри пьем. По национальной традиции, — задрыгал ногой, пытаясь вытрясти песок из ботинка.

— Не бережете вы обновку, Иван Фомич, — попыталась Александра перевести разговор на другую тему.

— Съедят они нас с помощью китайцев и мировой закулисы, если по национальному признаку не объединимся, — сделал горестный вывод Иван Фомич. — Да только где она — объединительная идея? Нет ее! В футбол и тот играть разучились. Впору варяга тренером брать. При Сталине, хоть и не одобряю я его по многим вопросам, как играли! Бились! Не на жизнь, а на смерть!

— Вот именно, что на смерть, — сказала Александра. — Да бросьте вы, Иван Фомич! Такая красота вокруг! — она взяла собеседника за локоть, остановила и развернула лицом к морю, настойчиво пытаясь сбить его с политического курса беседы. — Взгляните! Гармония солнца, воды и песка. Разве не видите?

Иван Фомич, разгоряченный беседой, равнодушно посмотрел вокруг. Частью природы почувствовать себя не смог, поэтому решил вернуться к началу разговора:

— Ну, и чего этот ваш Асмус?

— Мой Асмус — передразнила его Александра, — сравнивал читателя с моряком, бросающим лот в море. Каждый достигает той глубины, на которую рассчитан его собственный лот.

Иван Фомич замолк, видимо, пытаясь осмыслить, нет ли какого-нибудь скрытого подтекста в высказываниях Асмуса.

Александра приветливо помахала рукой доктору Али, энергичными жестами приглашавшего их к столу.

— Не очень увлекайтесь едой, — указал Иван Фомич взглядом в сторону накрытого стола, — а то нам с вами, — посмотрел на наручные часы, — в семнадцать ноль-ноль надо будет еще на одно важное мероприятие заглянуть. Да ничего страшного, — пояснил он, заметив вопросительный взгляд Александры, — вам выступать не надо. Вечер воспоминаний о русской эмиграции.

Раскладной столик, покрытый цветастой бумажной скатертью, разноцветная праздничная разовая посуда, аппетитные салаты, свежие овощи, обжаренные кусочки мяса и рыбы, разнообразные соусы в баночках, свежий лаваш — улыбчивые арабы подготовились великолепно.

— Хорошо-о! — потирая руки и оглядывая накрытый стол, воскликнул Иван Фомич, с хитроватым лицом фокусника извлек из пакета бутылку виски, но, поймав на себе взгляд Александры, видимо, вспомнил недавний разговор, окинул взглядом окрестности и торжественно добавил: — На природе!

— Ну, а теперь, — бодрым голосом сказал заметно посвежевший после вечера воспоминаний об эмиграции Иван Фомич, подхватывая грустную Александру под руку и ведя к машине, — поехали. Сегодня день рождения у одной известной танцовщицы. Нас пригласили. Вы такое не часто увидите. Веселье… без спиртного, — хмыкнул он.

Через пятнадцать минут они вошли в украшенный разноцветными гирляндами огней зал ресторана на окраине Александрии. Праздник был в разгаре. Взгляды гостей — мужчин и немногочисленных женщин были прикованы к сцене, на которой местный ансамбль азартно играл на барабанах, возвращая слушателей к далекому человеческому детству с плясками вокруг костра. Наконец, появилась именинница, голубоглазая красавица-брюнетка, продемонстрировавшая отличия восточного танца живота от европейских подделок. Хотя ее полноватая фигура и не соответствовала современному диетному стандарту красоты, но выглядела естественно и гармонично для сладострастного Востока. Веселье праздничной волной расплескалось по залу, наполнив до краев дальние уголки и закуточки, и захлестнуло гостей. Ритмичная музыка дергала за невидимые ниточки, привязанные к ногам и рукам, которые даже не пытались сопротивляться, а восторженно притопывали и хлопали в такт. К танцовщице несколько раз подбегали возбужденные гости и осыпали бумажными деньгами. Банкноты сыпались к ее ногам, закручиваясь в стремительную воронку танца, но их тут же бросались подбирать доверенные лица. Оказавшись около Александры, именинница неожиданно цепко схватила ее за руку и потянула за собой. Сопротивляться было неловко, да и не хотелось. Александра к всеобщему восторгу поднялась с места.

«Интересно, и что я буду делать дальше?» — весело подумала она, уже подняв руки и начав импровизацию на тему «любимая жена развлекает загрустившего красноармейца Сухова». А руки сами собой уже начали двигаться в такт музыке. Мысли отлетели прочь, чтобы не мешать отдаться магии танца телу, подхваченному зажигательным ритмом. Подбежавший араб, восторженно глядя на новую русскую «Гульчатай», под одобрительные возгласы и аплодисменты гостей осыпал ее дождем из купюр. Ощущения оказались неожиданными и приятными. Она рассмеялась и, непроизвольно повторяя движения танцовщицы, плавно переместилась к сцене, где откинув голову, закружилась в колдовской, шаманской круговерти. Дородный восточный красавец преклонных лет в белоснежном костюме, неотрывно глядя на нее маслянистыми глазами, вынул из петлички гвоздику и, несколько раз проведя ею по своему смуглому лицу, бросил к ногам Александры. Что означал этот знак — она не знала. Может, берут в жены, а может, предлагают стать наложницей? Поэтому гвоздику поднять не решилась, и на всякий случай двинулась в сторону Ивана Фомича, под восторженные рукоплескания гостей.