Наталия Вико - Шизофрения

— Видите ли, Иван Фомич… Поворачиваться пока не надо, — предостерегла дернувшегося на звук ее голоса собеседника, — есть разница — чтение как труд и чтение как отдых. Даже самый развитый читатель в отдельных ситуациях, на пляже, например, может довольствоваться детективом. Прочитал, закрыл и забыл. Осмысливания, переживаний, послевкусия нет, да и не надо. Кроме того, очень многое зависит от способностей читателя. Кто-то в «Преступлении и наказании» может увидеть детектив, кто-то психологическую драму, а кто-то инструкцию по пользованию топором. Один умный человек — известный философ, между прочим — по фамилии Асмус…

— Еврей? — дернулся Иван Фомич, снова делая попытку повернуться, но был остановлен окриком Александры. — Жиды проклятые, заполонили… — пробубнил он.

— А, собственно, почему вы не любите евреев? — поинтересовалась Александра. — Можете повернуться.

— Потому что евреи, — не задумываясь, буркнул Иван Фомич.

— Сильный аргумент, — засмеялась Александра.

— И Россию грабят. Слышали, небось, анекдот? Знакомятся три еврея. Один важно так представляется: «Я Смоленский», а другой говорит с превосходством: «А я — Московский». Третий же засмеялся и говорит: «А я в двухтысячном году фамилию на «Питерский» поменял. Теперь для меня все двери открыты.

— Кавказцев, вероятно, тоже не любите, потому что они кавказцы? Или, может, из-за особой формы носа? — спросила она ехидно, протягивая кавалеру сумку с купальником и полотенцем.

— Кавказцев, за редкими полезными для России исключениями, — Иван Фомич повесил сумку на плечо, — не люблю потому, что они по нашей русской земле стаями ходят и ведут себя нагло, как стая. В той же Москве — каждый малолетний кавказец в черной шапочке ходит, надвинутой на глаза. Шапочка — их опознавательный знак, вроде как стайный признак. А мы со своей великорусской терпимостью, хоть и давимся, но все это… — не решился дать определение, — проглатываем, а пространство и богатства наши им по кусочкам отдаем. Ведь, к примеру, тот же главный грузинский олигарх… как его… — Иван Фомич наморщил лоб, — на букву «П», с труднопроизносимой фамилией… разве ж на мандаринах и вине многомиллиардное состояние сделал? А можете представить, чтобы на кавказском телевидении русские ведущими передач были? Или крупными бизнесменами на их территории и за их счет? Вот и я тоже не могу, — сказал он, не дожидаясь ответа Александры. — И это их государственная политика. А наше государство им всем объятия раскрывает и предлагает дружить семьями, как в советское время. А у них давно уж своя семья, у которой цель — не дружить, а устроиться на нашей территории и корни здесь пустить. У них с российскими паспортами, регистрацией и трудоустройством проблем нет. Достаточно одному корешку зацепиться — глянь, а уж тут целый куст вырос! А миллионы русских в бывших странах СНГ маются. Своих собирать надо и помогать всячески, и с жильем и с работой, — назидательно сказал он. — В них наша сила! Вот те же американцы, хоть и не люблю я их, поднялись как страна эмигрантов, но теперь кому свое гражданство дают? Выдающимся либо полезным для себя людям. А в Европе посмотрите. Погромщики в капюшонах кто? Коренные французы? Нет, вон они, — указал он головой в сторону арабов, хлопочущих у стола. Можете себе представить, чтобы европейцы, живущие в арабских странах, такой бардак на улицах устроили, как они в Париже? Да их бы арестовать не успели! Коренное арабское население само бы порядок навело. А мы, русские, по сути, одиночками стали. Общины разрушили и от коммуны отказались. Объединяемся только в большой беде. По принципу: «Пришла беда — открывай ворота!» — раскинул руки. — Дур-рацкая пословица! Ворота от беды закрывать надо. Заблаговременно. А не ждать, пока она тебе в кровать залезет. Ой, гляньте, люди добрые! Кругом беда! И под одеялом, и под подушкой, и под матрацем! — артистично запричитал он, аккуратно ступая по песку, норовившему насыпаться в ботинки.

— А мне кавказцы нравятся, — сказала Александра. — У них, за редким исключением, мужские качества сохранились, достоинство, уважение к старшим и женщинам. А то, что вы стаей назвали, так это вовсе не недостаток, а достоинство. Это правильные семейные, родовые и племенные связи, когда лучше погибнуть, чем родовую честь уронить, и которые мы — русские тысячу лет назад во времена уничтожения язычества потеряли.

— А вот мы, например, здесь уважительно к местным обычаям относимся, — не сдавался Иван Фомич. — Кресты православные на обозрение не выставляем. Агрессивными стаями по городу не рыскаем. Женщины наши — их правила стараются соблюдать. Исламской накидки.