Наталия Вико - Шизофрения

«Надо бы развернуть судьбу к себе другим местом, — вдруг развеселилась Александра. — Разрядить атмосферу. Уж больно утро солнечное. В такое утро хочется улыбаться и дружить», — решила она и попыталась завязать разговор о погоде, но кобра взглядом через плечо, как бейсбольной битой, отбила все попытки и, не проронив ни слова, довела гостью до супермаркета.

— Сыр, — наконец, заговорила она, проходя мимо прилавка с сырами, — мясо, — ткнула пальцем в лотки, — хлеб, — бросила на ходу, виртуозно справляясь с задачей гида поневоле.

— Конфеты, — включившись в процесс, опередила ее гостья у следующего прилавка.

Кобра недовольно кивнула.

— Молоко! — с видом человека, сделавшего важное открытие, сообщила Александра.

Проводница резанула ее мрачным взглядом.

— А это — яблоки! — всплеснула руками Александра, делая одно открытие за другим. — Я кстати, обожаю варенье из райских яблочек. Такая редкость сейчас! — решила поделиться вкусовыми пристрастиями.

Молнии, сверкнувшие в глазах Анфисы, ясно дали понять, что та предпочитает яблочки адские.

— А вот и рыба! — восторженно воскликнула Александра у следующего прилавка.

Анфиса, видимо, задохнувшись от переполнивших ее чувств, как учитель, вдруг осознавший, что бывший ученик — в прошлом второгодник, двоечник и прогульщик — открыл новый вселенский закон и получил Нобелевскую премию, и не в силах более скрывать охватившую ее по этому поводу радость, сошла с маршрута совместной прогулки, прошипев на прощание что-то похожее на «ш-ш-штучка заезж-ж-жая»…

Обратно Александра возвращалась не спеша, с удовольствием вдыхая наполненный пряными ароматами теплый воздух Каира и с улыбкой наблюдая оживленный сумбур и беспорядочное движение машин и пешеходов, никак не связанное с переключением светофоров, которые ничего не регулировали, а просто жили самостоятельной трехцветной жизнью. Правила движения не соблюдал никто. И не потому что их не было, а потому, что не соблюдать — было гораздо веселее. Каждый шел и ехал, как хотел, непредсказуемо поворачивал и останавливался, добродушно прощая ошибки других, и не сомневаясь в прощении собственных. Казалось, щедрое солнце подарило жителям города кончики своих ресниц, и оттого их глаза светились восторгом. Особенно при взгляде на нее. Хотя кофточка и юбка на ней были самые обычные. Из московского бутика Кузиного приятеля.

Обойдя повозку с печеным картофелем, она замедлила шаг, увидев забавную сценку. Пожилой араб, колоритный даже в серой галабее, предлагал прохожим еду. Наверное, тот самый знаменитый египетский «фуль» — блюдо из бобов, а может, гороха, точно она не помнила, потому что путеводитель перед поездкой едва успела пролистать. Мужчины-прохожие, которые не смогли устоять перед искушением перекусить, с аппетитом уплетали светло-коричневую, густую массу из разовых прозрачных мисочек, избрав в качестве обеденных столов и стульев капоты и багажники припаркованных рядом машин, владельцы которых совершенно очевидно не были против. Во всяком случае, с монтировкой или бейсбольной битой в руках никто рядом не бегал.

У входа в фойе дома она снова улыбнулась — худенький арабский юноша, сидя на корточках, самозабвенно пел песню. Сам для себя. Слов она не понимала, но было очевидно, что песня была о чем-то хорошем. Она подошла к лифту и нажала кнопку вызова.

— Александра Юрьевна? Очень приятно! — голос за спиной заставил обернуться. — Мы вас ждали. Я — Стелла Петровна — жена Ивана Фомича.

— Очень рада! — ответила Александра, вглядываясь в собеседницу и пытаясь интуитивно понять, какие сюрпризы готовит знакомство. Напряжение не возникло. Перед ней стояла пожилая русоволосая женщина, с будто выцветшими от тайных слез глазами и милой усталой полуулыбкой.

— Присядем? — предложила новая знакомая, указывая в сторону внутреннего дворика.

Они прошли сквозь фойе в придомовой оазис с зеленым газоном, цветочными клумбами, апельсиновыми деревьями, фонтаном, щедро дарившим утреннюю свежесть весело чирикающим воробьям, небольшим плавательным бассейном, манившим прохладой прозрачной воды, и устроились на плетеных стульях возле пластикового столика.

— Хорошо, что вы приехали! — Стелла Петровна печально улыбнулась. — Я рада, что хоть с кем-то можно будет поговорить. Здесь такой народ… — она удрученно покачала головой. — Такой уровень… Мука, просто мука. Никому ни до чего нет дела. Сплошная серость. Многие даже в церковь не ходят! — скорбно сообщила она.