Наталия Вико - Шизофрения

«Черт меня дернул предложить встретиться в центре города в пятницу», — думала Александра, застряв в тоскливо-безнадежной пробке на Бульварном кольце и разглядывая вереницу машин, растянувшихся от одного бесполезного светофора до другого. Нажала кнопку и включила телевизор.

«А вы где одеваетесь?» — поинтересовались в рекламе, намекая, что одеваться надо только у них в магазине.

— У себя в комнате! — буркнула она и переключила канал. Там тоже крутили рекламный ролик про кроликов, которые хвастались норками, приобретенными на ипотечный кредит.

Телефонный звонок прервал рекламу. На экране высветился незнакомый номер. Она нажала кнопку соединения:

— Алло! Слушаю вас.

— Дэвушка, а дэвушка, можно заказать у вас сто кренделей для Ашота? — игриво поинтересовался какой-то горный джигит.

— Сто кренделей — можно. Для Ашота — нет, — решительно сказала она и отключила телефон, избавив себя от выслушивания рассуждений по поводу дискриминации Ашота. Включила радио «Релакс-ФМ». Тихая музыка принесла умиротворение…

Через полчаса Александра вошла в модное кафе, где они договорились встретиться с Ленкой. В кафе было немноголюдно. Время бизнес-ланча, когда служащие из расположенных по соседству офисов, обреченно поедая стандартные обеды, предвкушали окончание рабочего дня, уже закончилось, а время прихода вечерних гостей еще не наступило. Официантки у стойки вполголоса переговаривались с барменом, изредка поглядывая на шумную компанию молодых людей, видно студентов, забежавших после занятий выпить по кружке пива, «продвинутого» очередной рекламной кампанией. Две «гламурные» девицы, заблаговременно заняв позицию за столиком напротив входа, лениво беседовали за чашечкой кофе и бросали цепкие оценивающие взгляды на каждого нового посетителя. Они ревниво-настороженно — не конкурентка ли, забредшая на чужую территорию? — уставились на нее.

— Проходите, пожалуйста, Александра. Ваше место свободно, — навстречу поспешила знакомая ей Аня — голубоглазая красавица-нелегалка из Украины, без труда сумевшая закрыть глаза ментов из местного отделения на отсутствие регистрации и разрешения на работу. Аргументом, вероятно, стала кокетливая татуировка в виде ящерицы, которая, распластавшись между талией и верхним краем ягодицы, даже при легком наклоне вперед столь зазывно выглядывала из-под верхнего края юбки с сильно заниженной талией, что безотказно приводила мужиков в возбужденное состояние. Независимо от возраста и семейного положения. Аня, приветливо улыбнувшись, проводила постоянную гостью в дальний, защищенный от посторонних глаз угол зала. Александра, устроившись на диване, заказала бутылку красного вина с сырной тарелкой и посмотрела на часы.

«Без двадцати семь. Пунктуальная подруга, обладающая редким талантом приходить всегда вовремя — даже, когда не нужно, — вспомнила она давние свидания с культуристом, — появится точно в назначенное время. Значит, можно почитать», — достала из сумки тетрадь…

После лондонского мрака Париж из окна экипажа показался Соловьеву светлым и веселым, хотя в Лондоне под дымно-облачным покровом и влиянием Гольфстрима было заметно теплее. «Ну, так в Египте будет еще теплее», — подумал он, плотнее запахивая пальто. Вроде, только вчера писал матери о своем решении отправиться на несколько месяцев в Египет, чтобы не присылала шубу, от которой все равно проку не будет, потому что в доме холоднее, чем на улице, а вот уже и Дувр с черными некрасивыми домами и мрачным замком, и переполненный пароходами и парусными судами Па-де-Кале со свежим ветром и широкой и сильной волной позади, и Кале, до которого от пристани, похожей на деревянный помост, чтобы не ждать вагонов, он добрался пешком по насыпи, которую, по словам местного жителя на пристани, море захлестывает только во время прилива. Но прилив должен был начаться еще не скоро, а ждать было скучно. Ранняя утренняя прогулка и правда оказалась интересной. Узенькая полоска насыпи тянулась очень далеко. Впереди — у конца ее — чуть виднелись огоньки Кале. По обе стороны насыпи в разных местах на открывшемся морском дне лежали на боку суда в ожидании, когда их снова поднимет прилив и они из ленивых лежебок превратятся в покорителей волн. По дороге он любовался прекрасным маяком, который, то подымая луч высоко в небо, то скользя по воде, описывал гигантские круги в туманной утренней дымке.