Наталия Вико - Шизофрения

— И какое это имеет отношение к герметизму и Исиде? — решила уточнить Александра.

— Сам Бартольди, естественно, всегда отрицал «египетское» происхождение идеи статуи Свободы и повторял, что проект, предназначенный для Америки, совершенно оригинален. Но разве он мог сказать что-то другое?

— Помнил судьбу Моцарта? — спросила Александра.

Николя улыбнулся, но на вопрос не ответил.

— Множество предположений существует и относительно того, кто явился моделью Свободы, — продолжил он. — Некоторые, например, считают, что эскиз скульптуры Бартольди срисовал со своей матери — Шарлотты. Впрочем, загадка до сих пор не разгадана… — многозначительно улыбнулся он. — Хотя, если сосчитать, лучей в короне статуи — семь. И принципов герметизма тоже семь.

— Про семь принципов герметизма мне интересно, — с трудом сдерживая накатившую зевоту, поднесла ладошку к лицу Александра. — Четвертый я уже знаю. Расскажете про остальные? Или это тоже тайна?

— Расскажу-расскажу, — пообещал Николя. — Вы ж все равно не отстанете.

— Не отстану, — подтвердила Александра, — потому что любознательна по природе, как все женщины. — Так все же, какое отношение к этой истории имеет статуя Исиды?

— Разве вы не поняли? — удивленно спросил Николя. — Та страна, которая установит у себя правильную статую Исиды, выберет правильный вектор движения в эпоху Водолея и станет мировым лидером.

— Ой, я кстати, слышала, что собираются соорудить стопятидесятиметровую статую Будды, — сказала Александра, — и еще пирамиду-некрополь в Германии в три раза выше пирамиды Хеопса.

— Они все ищут символы. Но есть и второй элемент, — Николя сделал паузу, — Посланец, который будет иметь прямую связь с энергоинформационной оболочкой Земли и принесет идеи, которые позволят изменить сознание человечества на общепланетарное, а затем — космическое. Каждая мировая религия хотела бы заполучить его, а некоторые утверждают, что он уже пришел.

— Далай Лама — живое воплощение Будды, в которого переселилась душа Будды, уже указал на мальчика… который исчез вместе с семьей, — пробормотала Александра. — А почему, кстати, не девочка?

— Насчет девочки сказать ничего не могу, — улыбнулся Николя, но уж точно Посланец будет — надконфессионален, — убежденно сказал он. — Кстати, признак наступления новой эпохи — возвращение к экстраординарным способностям человека, которые проявляются все у большего количества людей. Если в прошлом веке были известны Эдгар Кейси, Вольф Мессинг и, пожалуй, еще Никола Тесла, то сейчас процесс пошел гораздо быстрее.

— Вы имеете ввиду так называемых «детей индиго»? — сонным голосом спросила она.

Николя кивнул.

— Да, между прочим, — он сочувственно посмотрел на засыпающую гостью, — на церемонию открытия статуи Свободы были допущены всего две женщины — Жанна-Эмилия, жена Бартольди, и восьмилетняя дочка Лессепса.

— Безобразие, — вяло отреагировала Александра, глаза которой уже неумолимо слипались. — А пойдемте-ка наверх, выпьем кофе, — сказала она, — и заодно немного поспим.

— Мне нравится ход ваших мыслей! — заулыбался Николя. — Мне вообще — все в вас нравится, — вдруг добавил он. — Александра, я, честно говоря, — он перегнулся через столик, взял ее руку и прикоснулся губами, — до сих пор не верю, что вы не мираж, явившийся мне только для того, чтобы неожиданно исчезнуть, и не райская птичка, случайно залетевшая в окно. Мне кажется, я знаю вас очень давно. Целую жизнь. Хотя, в сущности, почти ничего о вас не знаю. Не исчезайте из моей жизни, прошу, — сжал ее руку.

«Поздравляю! Можешь стать графиней! — промелькнуло в ее вдруг проснувшемся мозгу. — Хватит уже ломаться! Быстренько соглашайся!»

«Я так и думала! Завела французского хахаля», — голос мамы был неумолим, как приговор.

«Господи, какая глупая ситуация, — подумала она. — Похоже, это признание в любви, а я не знаю, что ответить. А когда я не знаю, что ответить — говорю нет, либо… пробую отшутиться», — решила в этот раз пойти на компромисс.

— Послушайте, Николя, — она осторожно высвободила руку, — давайте пока отложим этот разговор. Тем более, что Кларисса, — Александра, изобразила озабоченность — ну, вы же понимаете, неизвестно, как Кларисса к этому отнесется, — поправила воротник халата и смутилась, понимая, что несет несусветную чушь и ощущая себя никудышной актеркой, зачем то изображающей из себя то ли дуру, то ли лесбиянку, хоть Николя, если не кривить душой, ей очень симпатичен.