Джойс Оутс - Сад радостей земных

Но нет, конечно, она не потеряет. Она медленно улыбается.

– Да. С этого дня все пойдет по-другому. Теперь я и правда буду твоей женой, а все остальное неважно.

Ревир беспокойно улыбнулся, засмеялся коротким, беззвучным смехом. Он не сводил глаз с Клары.

Кречет опустил глаза и уставился на башмаки Ревира. Обидно, они оба про него не думают, совсем забыли, что он тут. Он уже не такой маленький. Он все замечает лучше прежнего. Ревир так странно, в упор смотрит на Клару… смотрит так, что хочется закрыть глаза и не видеть.

– Ты слышишь, Кречет? Все остальное неважно, – сказала Клара. Наклонилась к сыну, обняла. – Отец будет о тебе заботиться, у тебя начнется другая жизнь… мой маленький Кречет вырастет таким, как отец, станет большой, сильный, богатый…

– Почему ты его так называешь, Клара?

– Мне так нравится, такое я ему придумала имя.

– А Кристофер чем плохо?

– По бумагам он Кристофер, а я его зову по-своему, – возразила Клара. – Нельзя, что ли? Я, когда была беременная, видала тут в журнале портрет одного человека, Робин его звать, важный артист в кино, до чего красивый, и столько денег у него… Я тогда подумала, если будет мальчик, как его назову? Подумала, назову Кречет, я раз на картинке видала – птица гордая, ничего не боится, глаз строгий, холодный. Под картинкой было написано – они сильные, опасные. Так-то лучше, а то что ж называть Робин, это вроде воробушка. Так и решила тогда. Вот и зову – Кречет.

– В школе его зовут Кристофер.

– Ну ясно, мне-то какое дело, – сказала Клара. – А я его зову Кречет. Больше никто не может его так звать.

Минуту все молчали.

– Ребята меня зовут Крис, – сказал Кречет.

– Крис, Кристофер. По-моему, хорошее имя, – сказал Ревир. – Я сам его выбрал. Господи, как давно это было, правда? Столько лет прошло…

– Ему семь. Да, много времени.

– Я уж и не думал, что настанет этот час… что ты наконец придешь в этот дом…

– Ну да, что она умрет. Очень долго она умирала, – сказала Клара. И потерлась щекой о щеку Кречета; очень странно, если дотронуться, она такая мягкая, нежная, и пахнет нежно, и вдруг делается такая грубая. Кречет закрыл глаза, вдохнул запах ее духов… если бы вернуться домой, остаться одним, только вдвоем, так славно, спокойно. По-настоящему они с матерью жили там одни, без Ревира. Тот дом не больно хорош, и под него иногда заползают кошки и собаки – издыхать… но все равно Кречету он куда больше нравится, чем этот огромный домина, где так темно, а снаружи стены каменные. Вдруг ночью ударит молния, а они будут спать, и весь этот камень на них обвалится…

– Паршиво это было, – прошептала Клара. – Когда поженимся, больше ни за что не станем про это говорить, да? Еще несчастье накличешь, ведь тогда я буду на ее месте. В ее постели. А сейчас можно и сказать – паршиво это было, жуть. Я ей желала смерти, но ведь… по-настоящему-то разве я кому смерти пожелаю? Просто мне хотелось быть с тобой. Я никак не могла не думать, пускай это плохо, я все равно мечтала – пускай она куда-нибудь уедет, а я с тобой в этом доме… и Кречет с нами, как сейчас… при отце, как мальчику положено. Не могла я про это не думать. Разве я виновата, что мечтала? Такая уж я скверная?

Ревир взял ее руки в свои, точно утешал.

– Нам обоим хотелось одного и того же, – сказал он.

– Слушай, я совсем не люблю, когда кто умирает, – сказала Клара. – Не хочу я выходить замуж, если про меня так думают, я не такая! Меня любовь довела. Я в тебя влюбилась. Разве я хотела? Разве я думала отбивать чужого мужа? А твоя жена, бедненькая, что она могла поделать? Никто из нас этого не хотел, просто уж так случилось. Пришлось ей помирать и все время думать про меня, а когда ты приходил к ней домой прямо от меня – ну что ей было думать? Фу, прямо жуть берет! Я бы всякого мужчину убила, если б он со мной так поступил… А что я могла поделать, чтоб ей было полегче? Я влюбилась – и все тут…

Она неотрывно смотрела снизу вверх в лицо Ревиру. Говорила с жаром и в то же время покорно, и какой-то странный, туго натянутый был у нее голос, словно вот-вот порвется. Некоторое время они сидели молча. Потом Ревир пробормотал:

– Я знаю, знаю… – Он посмотрел на Кречета и, кажется, только теперь про него вспомнил. Немного покраснел. Сказал беспокойно: – Кажется, пора. Эстер, наверно, уже готова, и…

– Где твои ребята? – спросила Клара.

– Во дворе.

– Столько времени во дворе? Зашли бы в дом, обождали бы здесь.

– Не беспокойся о них, Клара. Ничего с ними не случится.