Владислав Глушков - Княжа булава

— А не сбежит? Только и поинтересовался Колян?

— Ни куда он из подвала не денется, пошли спать, время уже позднее, утром продолжим.

Часа два провалялся Виктор Сергеевич без сознания, потом он пришёл в себя и тут же заснул глубоким тревожным сном. Проснулся Поздняков от того, что кто-то теребил его за плечо, он открыл глаза и увидел перед собой пожилую женщину с грустными глазами.

— Просыпайтесь скорее, не время спать, вставайте, вставайте, — шептала она, склонившись над Виктором Сергеевичем, в голосе женщины звучала тревога. — Просыпайтесь, говорю Вам.

— Что случилось и кто Вы?

— Кто я это неважно, Вас оставили до утра, но боюсь, это будет последним утром в Вашей жизни, с этими зверьми нельзя шутить, они или убьют Вас, или сделают калекой. Вам нужно уходить, я выведу Вас из дома. Поднимайтесь.

Виктор Сергеевич поднялся. Его покачивало, голова кружилась, слегка тошнило. Скорее всего, было лёгкое сотрясение, тело болело от побоев, во рту чувствовался солоноватый привкус крови.

— Идите за мной, только тихо. — Пригласила женщина. Она направилась к лестнице наверх, там свернула влево и по небольшому коридору провела Позднякова к двери чёрного хода, тихонько открыла её и выпустила Виктора Сергеевича. — Идите, за мной, но осторожно, они хоть и пили водку перед сном, но спят очень чутко. — Поздняков в сопровождении женщины обогнул дом, перед домом на небольшой стоянке стоял его «Гольф», сигнализация была выключена, на полу, перед пассажирским сиденьем, он заметил свою сумку с документами, кинулся к машине. — Куда Вы? — Одёрнула его спасительница, — Бегите, я открою калитку.

— Там сумка, в ней документы, деньги, телефон, куда я без этого, меня моментально загребут в полицию.

— Берите, только тихо и быстро, — разрешила женщина, она уже открыла калитку и стояла в ожидании, пока Поздняков уйдёт.

— А Вы? — Посмотрел он на неё. — Как Вы, они же с Вами сделают то, что планировали со мной.

— Что я? Я человек старый, мне может уже и пора умирать, да и грехов на мне много. Я вижу, Вы хороший человек, не из их круга, вот и решила Вам помочь, жалко стало, но кажется, сейчас начинаю жалеть об этом, так, что бегите скорее. Пока я не передумала.

— Идёмте со мной, я помогу Вам, — предложил Поздняков.

— Нет, мне нельзя.

— Почему? Они не простят Вам этого поступка.

— Будь, что будет, видать судьба у меня такая, ладно, хоть буду знать, что перед смертью одно доброе дело сделала, глядишь, там, — она посмотрела вверх, — и зачтётся.

— Идёмте, не делайте глупостей.

— Я сказала, нет! Берите, что хотели и уходите! Налево в город, направо там скоро выйдете к небольшому лесочку, решайте сами, куда Вам лучше.

Виктор Сергеевич вернулся к машине, дёрнул ручку, дверцы оказались закрытыми, тогда он недолго думая. Поднял неизвестно откуда взявшийся на дорожке кирпич, разбил им стекло, схватил сумку и кинулся к калитке. Последнее, что он успел заметить загоревшийся на втором этаже свет, и калитка захлопнулась. Он кинулся бежать, куда глядели глаза, сейчас он не мог решить в какую сторону лучше бежать, и где его с наименьшей вероятностью будут искать, поэтому побежал наугад.

Он успел отбежать от дома на два квартала, свернуть в неширокий проулок, вдали за домами, действительно чернел лес, когда сзади послышался шум мотора. Не раздумывая, Виктор Сергеевич бросился в самую гущу растущего возле забора кустарника, машина пролетела по прямой, не сворачивая в проулок, Поздняков выбрался и побежал дальше. С каждым метром бежать становилось всё тяжелее и тяжелее, голова кружилась, тошнота подступала к самому горлу, тело болело и не слушалось, но он знал, что если остановится и его поймают, то наверняка живым уже не выйдет из того дома. Ещё несколько раз ему приходилось нырять в кустарник, машина возвращалась, теперь они осматривали все проулки. Каждый раз Позднякову было всё труднее и труднее выбираться вновь на дорогу, а тут ещё и предательский рассвет. Небо начало сереть, вновь послышался гул приближающегося автомобиля, он в очередной раз заблаговременно спрятался в кусты. Машина остановилась почти там, где он лежал, сердце замерло.

«Неужели заметили? — подумал он. — Что делать, кинуться к дому, просить помощи? Вряд ли они станут помогать Русскому, да и мой вид».

Двое вышли из машины.

— Куда он делся? Все проулки прошмонали, — это был голос Коляна.

— Говорил «Крыше», нельзя его оставлять, додавливать надо, а он мол слабак, не выдержит, сдохнет, тогда точно ничего не получим, вот тебе и сдох.