Ирина Васильчикова - Между строк

— Выспалась?

— Вроде бы.

— Ну, пойдем перекусим.

Чай, бутерброды на скорую руку… Все, как всегда.

— Нам через пятнадцать минут выходить.

— Хорошо.

Организм никак не хотел просыпаться. Мне пришлось прилагать невероятные усилия, чтобы ориентироваться в столичной подземке и, несмотря на замедленную реакцию, маневрировать среди сограждан. Меня постоянно толкали, обгоняли, кого-то обгоняла я…

— Привет, работники!

— Какие люди!

— Что у нас на повестке дня?

— Летучка.

— Опять разбор полетов. Номер вышел?

— Да. Кстати, отвсек на тебя «наехал».

— Чего так?

— А кто его знает? Так что приготовься держать оборону.

Отвсек действительно «наехал». Но внятно аргументировать свои «выпады» не смог. А мне было просто лень вступать в полемику. В памяти еще очень свежи были воспоминания о Питере, когда я узнала, что такое жить без проблем . Очень не хотелось расставаться с этим ощущением легкости и беззаботности.

— Что это ты сегодня была тише воды? — поинтересовался после планерки Макс. — Я думал, ты Александрова разгромишь.

— Знаешь, Макс, мне почему-то этого не хотелось.

— Да ну?

— Какой смысл тратить энергию, сотрясать воздух, если все это без толку. Ты же видел — ему просто хотелось придраться. Не важно, к кому. Не важно, прав он или нет.

— Что это на тебя сегодня нашло?

— Да так, музыкой навеяло. Ладно, пойду звонить. Мне об интервью договориться надо.

— Кстати, тебе факс пришел по поводу какой-то прессушки.

— Спасибо.

Тут послышались странные звуки — не то стоны, не то всхлипы. Все замолчали и стали прислушиваться, пытаясь понять, откуда доносятся странные звуки. Наконец женское любопытство дало о себе знать. Я пошла на звук. Дверь в кабинет отвсека была открыта. Он сидел за столом, положив голову на руки, и, тихонечко повизгивая, ловил ртом воздух.

— Ты чего? — Я застыла в дверях от удивления, увидев такую картину.

— Ой, не могу. Вот посмотри. — Он протянул мне листок.

— Что это?

— Объяснительная. Мне надоели вечные опоздания Анжелы. Сегодня после планерки я заставил ее написать сей документ, но такого шедевра я не ожидал.

Я стала читать: Объяснительная. Я, Климова Анжела Александровна, опоздала на работу, потому что вместо пейджера был включен вибратор. Число. Подпись. Через секунду участь отвсека постигла и меня. Постепенно в кабинет стеклась вся редакция. Все хотели знать, что же произошло. И каждый, кто читал эти строчки, через секунду заходился в истеричном хохоте, а потом, когда от смеха болела диафрагма и сил не оставалось, ловил ртом воздух.

— Что вы смеетесь? — возмутилась Анжела. — Каждый понимает в меру своей испорченности, что поделать. Но я всего лишь забыла выставить в пейджере звуковой сигнал, оставив его на виброзвонке. И естественно, проспала.

— Это понятно. Просто формулировка… как бы сказать? — начал было Димка.

— Ну что ты к человеку пристал? — попыталась вступиться за коллегу Мила из отдела информации.

— И это пишет журналист! — наконец обрел дар речи отвсек.

— Каждый имеет право на ошибку. На солнце, между прочим, тоже есть пятна.

— Неужели?

— В самом деле.

— Ладно, ребята, я пошла. У меня еще конь не валялся, а к вечеру надо сдать материал. — И я потихоньку ретировалась.

Я посмотрела на часы и поняла, что времени, как всегда, в обрез. А сделать надо было многое. В таких ситуациях часто приходилось браться за несколько дел одновременно. Как говорится, одной рукой она пила чай, а другой говорила по телефону. В принципе я к этому давно привыкла, но на этот раз без неприятностей не обошлось. Я отправляла факс, и пока он, скрипя, отсылал мой шедевр, с другого телефона сбрасывала информацию на пейджер. Поскольку опаздывала, надо было предупредить человека, чтобы он меня дождался. Очевидно, не рассчитав свои возможности, решила еще и кофе себе сделать. Если бы у меня было три руки, может быть, все и обошлось. Но — все вышло так, как вышло. Я случайно плеснула из чайника кипятком на руку. В первые секунды я даже не поняла, что произошло. Кто-то из ребят уже сгонял в аптеку, кто-то уже помогал мне обрабатывать ожог и забинтовывать руку. Конечно, не обошлось без подначек и нотаций. Зато потом могла отлынивать от самых нудных поручений, сославшись на «производственную травму».

Так прошло еще недели две. Потихоньку я адаптировалась к сумасшедшей московской действительности. Все шло своим чередом.

Изредка звонил Сашка. Я стала ощущать, что мы отдаляемся друг от друга. Что-то оставалось недосказанным. Возможно, в следующий раз, кроме «Привет. Как дела?», нам нечего будет сказать друг другу. За каждой фразой слышалось: «Извини, я спешу». Наверное, когда-то это должно было случиться. Рано или поздно. А может, он просто устал жить на вулкане…