Ирина Васильчикова - Между строк

— Спасибо, Николай Иванович.

Через полчаса мы появились на пороге гостеприимного дома Алены Карасевой.

С Аленой мы виделись в лучшем случае раз в два года, но это не мешало нам дружить. Отнюдь. Более того, я могла назвать ее подругой, той, с которой и в огонь, и в воду…

Алена год проучилась на журфаке ЛГУ. Что-то ее не устроило, и она перевелась на заочное в Москву. Чем московский журфак лучше — не скажу, но — хозяин барин. Там мы и познакомились. Как-то при случае я познакомила Юльку и Алену. Они подружились и даже время от времени созванивались и переписывались по электронной почте.

Алену трудно не заметить в толпе: высокая, натуральная блондинка с большими зелено-карими глазами, четко очерченными бровями и маленьким пухлым ртом. Ее пристальный, проникающий взгляд мог выдержать не каждый. Мне первое время тоже было не по себе. Алена, при своей довольно яркой внешности, не очень-то любила быть на виду. Казалось, повышенное внимание утомляло ее. Зато более благодарного слушателя трудно себе представить. Делиться переживаниями даже с самыми близкими подругами также было не в ее стиле. Во всяком случае, я не помню, чтобы она изливала кому-то свои личные драмы, что среди девчонок-подружек так естественно в восемнадцать-двадцать лет: первые настоящие переживания, первые настоящие романы, как у больших… К тому же Алене свойственно самоедство. Она могла бесконечно прокручивать ситуацию, выискивая и анализируя свои ошибки. Я иногда пыталась ее убедить, что прошлого не вернешь и незачем себя мучить. Она возражала: «Я должна понять, что и почему сделала не так, чтобы не наступать на одни и те же грабли». Возможно, сказывался комплекс отличницы. Алена окончила школу с золотой медалью, а затем библиотечный институт с красным дипломом. На нашем курсе она была лучшей студенткой и, естественно, окончила Университет без четверок.

Иногда мне казалось, что ей самой немного мешает слишком аккуратное, слишком осмотрительное отношение к жизни, и на самом деле она не прочь стать более беспечной, эмоциональной и открытой. Только близкие друзья знают, что эта строгая, собранная девушка умеет по-настоящему любить, сострадать, дружить; именно она в трудную минуту первой откликнется и безвозмездно предложит помощь. С чужими она общается официально, не допуская вольностей и фамильярностей. А в кругу друзей, как и все, наверное, оттаивает и становится сама собой, перестает излишне себя контролировать.

— Приехали? Вот молодцы! Сейчас Ирка с Егором придут, — сказала Алена, впуская нас в квартиру, — только что звонили, я сказала, что вы приедете.

— Ребята, вы меня, конечно, извините, но где можно упасть? — Я уже еле держалась на ногах.

— Чего? — Алена забыла, с кем имеет дело.

— Я с удовольствием с вами посижу, но потом. Два дня подряд «чесать языком» не переставая, — это слишком. Короче, я хочу спать. У меня за месяц был один выходной. Вы можете делать все, что угодно. Главное — ближайшие десять часов меня не трогайте. Юль, объясни ситуацию.

— Во-первых, не будить. Во-вторых, рано не будить. Оставьте человека в покое. Вам потом мало не покажется.

— Да, если я «выпаду» часов на двенадцать-четырнадцать — не пугайтесь. Это нормально.

— Да, конечно… — Алена явно была несколько растеряна.

Собрав остатки сил и волю, еле добралась до ванны. Потом, увидев отведенный мне «угол», упала и провалилась в пестрый мир сновидений. Моментально.

По словам Алены, я «отсутствовала» пятнадцать часов.

— Живые люди столько не спят!

— Спят. Да еще как! Хорошо-то как! А теперь можно и посидеть — отметить встречу и всякое такое.

— Человек пришел в себя, и это радовает нас, — констатировал Славка. — Егор, наливай.

То, как мы резвились два последних дня, описать невозможно. Мы обшарили весь город, насколько это было реально, Посетили всех (или почти всех) друзей, знакомых, коллег Алены, Ирки и Егора. У Алены в квартире тоже не закрывалась дверь: постоянно кто-то приходил с визитом.

— Это не дом, а проходной двор! — сокрушалась Алена.

— Зато всех друзей-приятелей повидала. Когда бы вы еще встретились?

— Это точно, А у вас все время так?

— Как?

— Ну, встречи, тусовки?

— Нет, конечно. Я с друзьями вижусь раз в три месяца. Созваниваемся, правда, чаще. Какие посиделки, когда на дню по пять встреч?

— Пять?!

— А что?

— Это же нереально.

— Вполне реально.

— Нет, вы, москвичи, все-таки сумасшедшие.

— Неужели? Просто работа такая. Кстати, мы же коллеги, если помнишь. Или у вас иначе?