Кэтрин Вебб - Наследство

— Я не буду с ним говорить. Не хочу его видеть. И не хочу, чтобы Эдди уезжал.

— Я понимаю. Но это же не насовсем. И не можешь же ты отпустить Эдди, не обняв на прощание.

Бет поворачивает голову, смотрит на меня. Она кажется такой усталой. Усталой и грустной.

— Пожалуйста, Бет. Они ждут… нам нужно спуститься.

Бет тяжко вздыхает и слезает с подоконника, двигается она медленно, нерешительно, словно под водой.

— Я ее нашла! — Мой бодрый голос звучит слишком громко. — Этот дом так велик, что можно потеряться.

Бет и Максвелл не обращают на меня внимания, но Эдди растерянно улыбается в ответ. Как бы я хотела, чтобы сестра умела притворяться, хоть иногда. Показать, что может держать себя в руках. А я сейчас просто готова стукнуть ее за то, что она неспособна предстать перед Максвеллом в наилучшем свете. Стоит перед ним со сложенными руками, утопая в бесформенном кардигане. Бет не боролась, когда Максвелл ее бросил. Расстались они «полюбовно» — именно с такой формулировкой согласились обе семьи.

Полюбовно. Нет ничего полюбовного в том, как Бет стоит сейчас здесь, суровая, с серым лицом. Они не прикасаются друг к другу.

— Рад видеть тебя, Бет. Хорошо выглядишь, — врет Макс.

— Ты тоже.

— Слушай, ты не возражаешь, если я привезу Эдди назад в субботу, а не в пятницу? Просто в пятницу вечером у Мелиссы школьный рождественский концерт, и мы хотели бы пойти на него вместе, правда, Эд?

Эдди дергает плечом, но кивает. Бедняга мог бы давать уроки дипломатии. У Бет искривляется рот. Для нее мучительны любые упоминания о теперешней семье Максвелла, невыносима каждая лишняя секунда, которую Эдди проводит там. Но просьба справедлива, и она тоже старается быть справедливой.

— Конечно. Разумеется, без проблем, — говорит она.

— Отлично. — Максвелл улыбается, улыбка мимолетная, деловая.

Воцаряется тишина, только «шарк-шарк-шарк» шуршит рюкзак Эдди, качаясь, как маятник.

— У вас, наверное, большие планы на эту неделю? — спрашивает Максвелл.

— Не особенно. Разобрать старое детское барахло, приготовиться к Рождеству, — весело отвечаю я. Бет молчит.

— Что ж, пожалуй, пора в путь, как ты думаешь, Эд? — Максвелл подталкивает сына к дверям. — Увидимся в субботу. Хорошей вам недели, девочки.

— Подожди! Эдди… — Бет кидается к мальчику и буквально душит в объятиях. Она поехала бы с ними, будь это возможно. Не отпускала бы его от себя, не позволяла слишком привязаться к Диане и Мелиссе.

Когда дверь за мужчинами закрывается, я поворачиваюсь к Бет, но она не смотрит мне в глаза.

— Ну почему ты всегда такая вялая при Максвелле? — взрываюсь я. — Неужели ты не можешь быть более…

В замешательстве я умолкаю. Бет взмахивает руками.

— Нет, не могу! Я же знаю, он только и ждет, чтобы забрать у меня Эдди. Не могу я притворяться, что не понимаю этого или что мне это безразлично! — кричит она.

— Да я понимаю, понимаю… — Теперь я стараюсь утешить сестру.

Она обеими руками приглаживает растрепавшиеся волосы.

— Эдди скоро вернется, — добавляю я. — Бет, ты же знаешь, как сильно он тебя любит. Просто обожает, и Максвелл с этим ничего не сможет поделать…

Я обнимаю ее за плечи, пытаюсь развеселить. Бет вздыхает, складывает руки.

— Знаю. Я просто… Пойду приму душ, — произносит она и отворачивается.

Без Эдди большой дом снова опустел. По молчаливому согласию мы на время отложили сортировку вещей Мередит. Слишком уж их много, да и вообще это кажется бессмысленным. Обстановка и вещи уже так давно в доме, что, кажется, приросли к своим местам. Выдирать их оттуда — непосильный труд. Тут требуется недюжинная сила, возможно, не обойтись без бульдозера, и я представляю себе, как зубастый стальной ковш слой за слоем зачерпывает ткани, ковры, бумагу, дерево, пыль… Тяжелая работа, не легче, чем вырезать шарики из неспелой дыни. Это будет еще и ужасным актом насилия, вандализма. Ведь все эти тряпки — свидетельства множества жизней.

— Я раньше никогда не задумывалась, что происходит с вещами человека, когда он умирает, — рассуждаю я за ужином. В кладовке, когда мы приехали, обнаружились залежи банок с консервированным супом «Хайнц», вот сейчас мы их и подъедаем. Но скоро мне нужно будет сделать вылазку за продуктами в поселок.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… я просто хочу сказать, что раньше никто из знакомых мне людей не умирал. Мне никогда не приходилось разгребать то, что осталось, и…

— Разгребать то, что осталось? По-твоему, получается, что смерть — это крайнее проявление эгоизма. Ты это хотела сказать? — Голос у Бет тихий и напряженный. Она резко переменилась после отъезда Эдди.