Кэтрин Вебб - Наследство

В то лето, когда все случилось, дедушку Флага то и дело дергали полицейские. Он смотрел на них своим спокойным, проницательным взглядом. Полисмены заставляли всех отгонять свои фургоны, они снова и снова отъезжали со стоянки, ревя моторами, в клубах дизельного дыма. Один трейлер, принадлежавший человеку по имени Берни, никак не хотел заводиться, требовался буксир. Микки и еще один мужчина уперлись плечами и сдвинули его с места, выполнили то, что от них требовали, хотя трейлер Берни был достаточно высоким, чтобы с легкостью увидеть все, что находилось на земле под ним. Я спросила маму, что они ищут. Свежую землю, ответила она коротко, а я не поняла.

Услышав, что мимо дверей кто-то прошел, я поднимаюсь. Это Динни, идет не торопясь. Я выбегаю в коридор:

— Динни, что случилось? Все в порядке?

— Эрика? Ты почему все еще здесь? — Он озадачен, просто ошеломлен, но и явно доволен, что я здесь.

— Ну, я… я ждала результатов. И потом, я подумала, что тебе тоже нужно будет возвращаться домой.

— А я был уверен, что ты давно уехала, зачем же было столько времени дожидаться? Я бы мог и на автобусе доехать…

— В половине четвертого?

— Ну, тогда на такси, — упирается он.

— Динни, может, скажешь мне, как там Хани? И ребенок?

— Отлично, все отлично. — Он улыбается. — Ребенок оказался перевернут не так, но им удалось его развернуть. Это девочка, и с ней все в порядке.

Голос у Динни сел, видно, что он донельзя устал.

— Здорово! Поздравляю вас, дядюшка Динни!

— Спасибо! — Он чуть смущенно ухмыляется.

— Так, долго их здесь продержат?

— Пару дней. Хани потеряла много крови, а ребенок малость желтушный… Сейчас они обе спят.

— Ты совсем измучен. Хочешь, поедем домой? — предлагаю я.

Динни трет глаза большим и указательным пальцами.

Дождь и не думает стихать. Теперь я веду машину медленнее. В сельской местности кромешная мгла и пустота. Мне кажется, что мы с Динни пробиваемся сквозь черный туннель, единственные люди во Вселенной. У меня от усталости кружится голова, но сна ни в одном глазу: слишком велико утомление. Необходимо взять себя в руки и сосредоточиться на дороге. Я слегка приоткрываю свое окно, холодный воздух врывается в салон вместе со струями воды. Машину наполняет шум дождя, нарушая окутавшую нас пелену молчания.

— Ты никогда не говорил, что Хани твоя сестра. Мне это даже в голову не приходило, — начинаю я, не вполне беззаботно.

— А кто же она по-твоему?

— Ну… Я думала, она твоя… Не знаю…

— Ты решила, что она моя девушка? — изумленно спрашивает Динни, а потом громко хохочет. — Эрика, ты за кого меня принимаешь? Ей же пятнадцать лет!

— А я-то откуда знала? — огрызаюсь я. — Что я должна была думать? Когда я последний раз с тобой виделась, у тебя сестры не было…

— Конечно не было. Хани родилась намного позже, после того как вы уехали. Подарочек напоследок, как ее звала мама. — Он чуть заметно улыбается. — Теперь она уже не так в этом уверена.

— Что ты хочешь сказать?

— Да ведь ты же ее видела, общалась. Характер у Хани не из легких.

— А что случилось? Почему она решила жить с тобой?

— Это из-за ребенка. Когда Хани забеременела, мама потребовала, чтобы она от него избавилась. Думала, это разобьет ей жизнь, совсем девчонка — и с ребенком. Хани отказалась. Тогда мама сказала — прекрасно, отдай его на усыновление, а она и на это не согласилась. Слово за слово, они основательно поцапались, да и Кейт сказал свое веское слово. В общем, Хани ушла, а они ей вслед крикнули, чтобы не возвращалась. — Динни вздыхает. — Просто сердятся они друг на друга, вот и все.

— Кейт — это новый муж твоей мамы?

— Официально они не женаты, но фактически так оно и есть. Хороший мужик. Только нетерпим немного.

— Не представляю себе твою маму рядом с кем-то нетерпимым.

— Да, вот и Хани тоже не представляет.

— Но Хани, по-видимому, привыкла к более… комфортной жизни, нет?

— До семи лет она ездила с нами, а потом умер отец. Мне кажется, у нее это в крови. Она никогда не могла вписаться в обычную жизнь.

— Но… теперь, с ребенком… она же не сможет остаться с тобой навсегда?

— Конечно не сможет. — Ответ звучит резковато, и я скашиваю на Динни глаза. Он явно озабочен, в машине снова воцаряется молчание.

— А что случилось с отцом ребенка? — осторожно задаю я непростой вопрос.

— Что с ним случилось? Да ничего пока. Но случится, если я до него доберусь, — зловеще сулит Динни.

— Ясно. Он повел себя не как рыцарь без страха и упрека?