Мила Иванцова - Живые книги

Она пыталась вспомнить, что еще из этой «библиотеки» ей пришлось прочитать, но перед глазами больше не возникало ни одного лица, хотя она даже зажмуривала глаза и старательно сосредоточивалась.

— Простите! — вдруг услышала она совсем близко и вздрогнула.

Перед нею стоял Виктор с небольшой коробочкой в руке, а за его спиной — книжница Оксана. Амалия застыла и ничего не ответила.

— Добрый вечер! Вы можете не верить, но я получил посылку, — сказал он, и Амалии снова захотелось увидеть его глаза.

— Да! — закивала, подтверждая его слова, девушка. — Через несколько минут после вашего прихода появился тот самый посыльный, мы думали вам сообщить, но оказалось, что на этот раз адресатом были не вы, а Виктор! Поэтому мы его быстренько и вернули звонком на мобильный, пока не уехал далеко.

— Интересно. Но при чем здесь я, извините? — напряглась Амалия.

— Да вот девушки говорят, что без вас никак, — развел руками Виктор.

— То есть?

— Когда Виктор вернулся, то доверил нам открыть пакет и прочитать письмо, которое было внутри, — пояснила Оксана.

— То есть письмо инструктировало, что делать с очередной бутылкой вина от вашей поклонницы, — улыбнулся Виктор и присел за ее столик.

— И? — Женщина настороженно посмотрела на официантку.

— Здесь написано, что господину Виктору желательно продегустировать вино вместе с вами после того, как вы прочитаете ему очередной рассказ, — объяснила улыбающаяся Оксана. — Так что? Нести бокалы?

— Вариантов у нас нет. — Виктор положил обе ладони на стол перед собой и замер.

— Ну… несите, если без меня никак, — кивнула Амалия, и мужчина заметил, что она сегодня совсем не в настроении.

Пока девушка вернулась, они перекинулись несколькими фразами, в которых не упоминалось ни о несостоявшейся экскурсии, ни о пропущенных звонках, ни вообще о чем-то, что указывало бы на наличие совместных планов. Виктор украдкой присматривался к Амалии и радовался, что они все же сегодня встретились, хотя он уже, было, потерял надежду и отправился домой. Видимо, какой-то дух витал над ними и куда-то направлял, пытался сплести их траектории, и это было явным не только для него. Хотя в духов Виктор не слишком верил, но такая романтично-мистическая версия ему нравилась больше, чем мысль о чьих-то шутках или интригах.

Амалия набирает воздуха, чтобы начать читать, но будто не решается, выдыхает и молча смотрит на два неполных бокала с рыжевато-коричневой жидкостью. Делает решительный глоток и замирает, приложив ладонь к шее, будто у нее заболело в горле.

Виктор видит это через темные стекла очков и едва не разоблачает себя вопросом о вкусе вина, но сдерживается.

«Рассеянная женщина, невнимательная! Точно, ведь она не была на войне!» — мелькнуло в голове ироническое воспоминание о том, как сегодня за обедом коренастый мужчина с добрыми глазами запросто разоблачил его, да еще и проверил свою догадку, уронив вилку.

Амалия снова вдыхает полной грудью и тихо начинает читать.

С того куста говорил Господь Моисею. Поэтому он священный. Когда Он говорил, куст огнем горел, но не обуглился.

…Мой отчим где-то вычитал, что шиповник очень полезен для здоровья. Он решил собрать побольше шиповниковых ягод. Вместе с ним пошли я и наша соседка Катерина.

Кусты обильные, соблазнительно краснеют и гнутся к земле. А для моего отчима соблазнительна соседка. То моргнет ей, то рукой коснется. Вскрикнула Катерина — палец о шип колючий уколола, а отчим уже возле нее. Руку целует и говорит, подмигивая (думает, что я не вижу):

— Пойдем, родник поищем. Руку от крови омоешь. А ты собирай шиповник, чтобы полное ведро набрала! — Это уже мне.

Я тщательно собираю ягоды, изнемогаю от боли, ладони изодраны в клочья: что горсть сорву, то ягоды кровавятся от ран.

Прошу слезно:

— Господи, помоги, чтобы ведро скорей наполнилось…

И ведро наполняется кровавыми ягодами.

Нескоро вернулись мой отчим с Катериной. Беззастенчиво разгоряченные. Да, долго источник искали. У Катерины к спине прошлогодние листья прилипли.

— Пойдем домой, — говорит отчим.

И уходит. А я остаюсь с ведром шиповника.

— Я маме скажу…

Он возвращается, угрожающе дергаются его усы:

— Что скажешь?!

— Что я сама ведро несла.

Отчим схватил ведро и пошел рядом с Катериной.

А я поплелась за ними. Потом долго лечила раны на руках.