Ай У - В огне рождается сталь

— Вот я и ищу способ, чтобы он не потек, — с невозмутимым видом ответил Чжан Фу-цюань.

— А разве ты не хочешь добиться скоростной плавки? — улыбнулся секретарь партбюро. — Я думаю, что хочешь, и даже очень. Значит, трудности неизбежны, правильно?

Слова Хэ Цзы-сюе задели Чжан Фу-цюаня за больное место. Он почесал затылок и улыбнулся:

— Не знаю только, как это сделать. Химию и прочие предметы я изучаю не хуже других, а вот сократить время плавки никак не могу. Это, конечно, обидно!

Хэ Цзы-сюе понял, что под «другими» он имел в виду Цинь Дэ-гуя, и сказал ему:

— Цинь Дэ-гуй умеет учиться. Он советуется по любому сложному вопросу с техником. А стоит во время его смены появиться в цехе советскому специалисту, как он и у него спрашивает совета.

При упоминании имени Цинь Дэ-гуя на лице Чжан Фу-цюаня появилось пренебрежительное выражение, однако он продолжал внимательно слушать Хэ Цзы-сюе. И только когда тот закончил свою мысль, с усмешкой спросил:

— Какие же это у него особые таланты?

— Ты напрасно так относишься к Цинь Дэ-гую, — строго сказал Хэ Цзы-сюе. — Теперь при скоростных плавках он не допускает ни малейшей ошибки.

Чжан Фу-цюань в ответ только холодно улыбнулся. «Ты еще не знаешь, что за птица этот Цинь Дэ-гуй!» — говорила его улыбка. Он считал, что просто Цинь Дэ-гуй знает способ, как скрыть следы разрушения свода, и поэтому парторг знает его только с хорошей стороны.

— Я думаю, не созвать ли нам собрание, на котором рабочие всех трех смен могли бы поделиться опытом и обсудить сложные вопросы, — предложил Хэ Цзы-сюе. Сегодняшнее поведение Чжан Фу-цюаня и его недовольство Цинь Дэ-гуем убедили секретаря партбюро в мысли о необходимости такого собрания.

— Я думаю, что ничего особенного не случилось, чтобы созывать собрание, — возразил Чжан Фу-цюань. — Мы можем попросить Юань Тин-фа поделиться своим опытом, да и наболевшие вопросы легче будет разрешить, — стоял на своем парторг.

Чжан Фу-цюань с сомнением покачал головой.

— Боюсь, что он не согласится на это.

— Если мы его хорошенько попросим, то непременно согласится, — уверенно сказал Хэ Цзы-сюе.

— Тогда попробуй его уговорить, — сказал Чжан Фу-цюань. Он по собственному опыту знал, что уговорить Юань Тин-фа выступить на таком собрании будет очень трудно.

Конечно, Юань Тин-фа человек с характером, да и к тому же было известно, что он недоволен начальством цеха. Но Хэ Цзы-сюе знал, что после того как Юань Тин-фа установил свой последний рекорд и об этом оповестила заводская печать и появились сообщения в газетах, он перестал ворчать и выражать недовольство.

С тех пор как Юань Тин-фа установил новый рекорд и тем самым опередил Цинь Дэ-гуя, он все же ощущал некоторое беспокойство. Его мучила совесть, что рекорд добыт ценой нанесения ущерба государственному имуществу. Да и бесконечные расспросы жены о работе выводили Юань Тин-фа из себя. И хотя сообщение о его рекорде поместили даже центральные газеты и директор неоднократно поздравлял его, отмечая, что его рекорд является гордостью завода, все же Юань Тин-фа не чувствовал удовлетворения. Более того, ему было просто неприятно слышать постоянные разговоры об этом рекорде. Он теперь видел для себя только единственный выход — установить новый, еще более высокий рекорд, нисколько не повредив печь, и тем самым заставить людей забыть о его нынешнем достижении. Однако, несмотря на то, что он выдавал почти каждую смену скоростную плавку, ему все же никак не удавалось сократить время их хотя бы до семи часов. Все последние плавки занимали не меньше семи часов тридцати минут, а некоторые достигали и полных восьми часов.

Он видел, что Цинь Дэ-гую, правда, не очень часто, но удается выдавать скоростные плавки. А некоторые из них по времени были даже меньше семи часов тридцати минут. Это невольно заинтересовало Юань Тин-фа. Приняв смену, он обычно очень придирчиво осматривал свод мартена, но даже его опытный глаз не мог заметить никаких следов новых повреждений. Только теперь он по-настоящему осознал, какой большой шаг вперед сделал Цинь Дэ-гуй. Молодой сталевар становился силой, с которой нельзя было не считаться. Юань Тин-фа понял, что стоит ему еще немного потоптаться на месте, как он отстанет от Цинь Дэ-гуя. Юань Тин-фа было еще только тридцать два года — до старости еще далеко, — а он вынужден плестись в хвосте у этого желторотого мальчишки! Ведь до сих пор никто не мог его перегнать, и он уже начал верить, что всегда будет впереди. Поэтому он пренебрежительно относился к специалистам, окончившим высшие учебные заведения, считая, что к настоящей практической деятельности они непригодны. Он посмеивался втихомолку над ними и говорил, что они даже не могут отличить расплавленную сталь от шлака, что, мол, вся теория, которой они были начинены, не имела никакой практической ценности, ее можно и выучить, а можно обойтись и без нее. И когда Цинь Дэ-гуй и другие рабочие поступили без отрыва от производства на технические курсы, он про себя только посмеивался: «Ишь, чего захотели — инженерами стать!» В его представлении инженеры годились только для того, чтобы произносить речи. Даже к советам советских специалистов он обычно относился с известным сомнением и признавал их ценность только после того, как сам на практике убеждался в их правоте. Когда на заводе стали проводить обмен опытом техников со старыми рабочими, он тоже отнесся к этому скептически. Он считал, что инженеры и техники презирают рабочих и на возражения в пользу теоретических знаний всегда отвечал одной фразой: «Я не знаю и не хочу знать никаких «теорий» — умею выдавать рекордные плавки и без этого!»