Ай У - В огне рождается сталь

— Я подозреваю, что кое-кто ставит мне палки в колеса.

— Эти подозрения ничего не стоят, начнешь подозревать одного, другого, и так можно дойти до того, что рассорятся все бригады, — возразил Хэ Цзы-сюе и потом спросил без обиняков:

— Скажи по совести, что происходит между бригадами вашего мартена?

— Другие бригады восприняли мой рекорд так, словно я разрыл могилы их предков, — возмущенно заговорил Цинь Дэ-гуй. — Они не перестают издеваться надо мной. Но меня это не пугает — я назло им установлю еще один рекорд.

— Рекорд установить надо, никто тебе не должен препятствовать в этом, — промолвил Хэ Цзы-сюе. — Но тут речь идет о другом…

— Скажи мне, — перебил его Цинь Дэ-гуй, — если тебя ужалит оса, неужели ты станешь улыбаться ей? — От возмущения его лицо и шея покрылись красными пятнами.

Хэ Цзы-сюе помолчал немного, а потом тихо продолжал:

— Вот и расскажи мне, почему ты выходишь из себя при сдаче смены?

— Много есть причин! — со злостью ответил Цинь Дэ-гуй. — Чжан Фу-цюань сдает смену со множеством недоделок. Недавно они, например, оставили неотремонтированной вагонетку и ничего не сказали, а мы потом потеряли много времени на ее починку.

— Так ты должен открыто критиковать их за это, — продолжал Хэ Цзы-сюе.

— Покритикуешь его, как же! — сокрушенно покачал головой Цинь Дэ-гуй. — Он сразу же заткнет тебе рот. «А разве ты сам, — говорит он, — заботишься об интересах других?» Ты, мол, гонишься только за рекордами и лишил всех премий за сохранность свода печи! Но ты же сам знаешь, что в тот день я помогал на седьмом мартене и довольно долго не был у своего мартена.

— Это никуда не годится, я обязательно поговорю с Чжан Фу-цюанем, — сердито сказал Хэ Цзы-сюе. — А какие отношения у тебя с Юань Тин-фа?

— Он ко всему придирается, и то ему не так и это… Все сделаешь хорошо — все равно он недоволен. Он нарочно спрашивает у рабочих, сколько времени ушло на плавку, и если узнает, что плавка не скоростная, то во всеуслышание заявляет: «Значит, сегодня свод мартена не сожгли!» Могу я равнодушно относиться к таким намекам? Но, после того как он превысил мое достижение, он немного подобрел.

Они подошли к перекрестку, где их пути расходились: Цинь Дэ-гую надо было идти в общежитие, а Хэ Цзы-сюе — домой.

— Но ты будь посдержаннее, — посоветовал напоследок Хэ Цзы-сюе. — В споры с Чжан Фу-цюанем не ввязывайся. Я сам займусь этим вопросом.

Цинь Дэ-гуй сел на велосипед и поехал в общежитие. На сердце у него было очень тоскливо — все так неудачно складывалось. Особенно его удручало безразличное выражение лица Сунь Юй-фэнь во время их последней встречи. Он понимал, что ему нанесена незаслуженная обида и что теперь не может быть и речи о каких-то чувствах к этой девушке, но сердце в этом не убедишь… «Вот безмозглый дурак, — ругал он себя, — так опростоволосился!»

Не успел Цинь Дэ-гуй войти в общежитие, как его позвали к телефону. Он взял трубку и, узнав голос на другом конце провода, очень удивился.

— Это ты, Сунь Юй-фэнь?

— Да, я, — рассмеялась она в ответ. — Цинь Дэ-гуй, ты отдай мне туфельки, а я уж передам их по назначению.

— Так я привезу их тебе! — обрадованно воскликнул Цинь Дэ-гуй.

— Ладно, привези, когда будет свободное время.

— Я прямо сейчас приеду! — крикнул Цинь Дэ-гуй и повесил трубку. Обернувшись, он увидел Ли Цзи-мина, стоявшего с хитрой улыбкой у двери. Опустив голову, Цинь Дэ-гуй поднялся в свою спальню, взял туфли и сошел вниз. У выхода Ли Цзи-мин спросил его, прищурив глаза:

— Ты что, и ужинать не собираешься?

Цинь Дэ-гуй, не промолвив ни слова, вышел из общежития, сел на велосипед и помчался к женскому общежитию. Он не чувствовал усталости, и велосипед его летел словно на крыльях. Будь до общежития даже сто ли, то и в этом случае он, не задумываясь, легко проехал бы это расстояние.

В лучах заходящего солнца его вспотевшее лицо казалось пунцовым. Велосипед стремительно мчался вдоль улицы, вызывая удивленные взгляды прохожих. На повороте он чуть было не столкнулся с ехавшим ему навстречу велосипедистом. Но тот, к счастью, успел спрыгнуть с велосипеда и отскочил в сторону. Растерявшийся Цинь Дэ-гуй резко затормозил и, потеряв равновесие, упал на землю.

— Совсем с ума сошел! — выругался встречный велосипедист.

Но Цинь Дэ-гуй, не ответив ни слова, снова сел на свой велосипед и помчался дальше. Вот, наконец, и женское общежитие! Он соскочил с велосипеда, тяжело вздохнул и вытер рукавом пот со лба. У входа красовалась большая клумба цветов, от которых исходил легкий приятный запах. Густо-зеленая листва абрикосовых деревьев с двух сторон обрамляла дверь в общежитие.