Ай У - В огне рождается сталь

Тетушка Сунь потрогала белую рубашку Цинь Дэ-гуя и чистосердечно призналась:

— Я завидую твоим родителям, что у них такой хороший сын. Ай-й-я, я совсем забыла, — вдруг вспомнила она, поднимаясь с места, — сейчас принесу тебе сигареты.

Но Цинь Дэ-гуй остановил ее, сказав, что он не курит. Он то и дело поглядывал на дверь в другую комнату, полагая, что Сунь Юй-фэнь находится там.

— Молодец, что не куришь, — похвалила тетушка Сунь. — А вина выпьешь?

— Нет, я не пью! — Цинь Дэ-гуй встал, намереваясь заглянуть в другую комнату и узнать, чем же все-таки занята Сунь Юй-фэнь.

— Садись, садись, ты сколько дней собираешься побыть дома?

— Вот уже возвращаюсь на завод.

— Ай-й-я! Все вы так: уедете из дома и не вспоминаете о родителях, — погрустнела тетушка Сунь. — Моя Юй-фэнь такая же. Ждешь ее чуть ли не полгода, а она приедет… и дня дома не побудет — спешит обратно на свой завод.

Цинь Дэ-гуй испугался, что тетушка Сунь может оставить Юй-фэнь на ночь дома, и тогда ему придется одному возвращаться в город.

— Тетушка, вы на самом деле не представляете, сколько дел на заводе, — поспешно сказал он. — Один только день не выйдешь на работу, а государство уже несет большой урон. И мы все настолько уже привыкли к заводу, что никто из нас не может сидеть сложа руки.

— Но совсем забывать о доме тоже нельзя, — с обидой в голосе проговорила тетушка Сунь.

— А вы попросите Юй-фэнь, чтобы она чаще приезжала.

— Я теперь вовсе не буду ждать ее. Приехать и сразу же уехать — так лучше вовсе не приезжать. Одна трепка нервов!

— Сегодня можно поехать попозже, — мягко успокаивал ее Цинь Дэ-гуй, — скажите ей, чтобы осталась еще немного. — Он нарочно говорил громким голосом, чтобы его было слышно в другой комнате.

— Если бы Юй-фэнь была такой хорошей, как ты… — продолжала сердиться тетушка Сунь. — А она просто бессовестная дочь. — На глазах ее выступили слезы.

— Не надо так ругать ее. Я знаю, что у них на заводе очень много работы, — пытался как-то оправдать девушку Цинь Дэ-гуй.

— Я бы не ругала ее, будь она немного повнимательнее к матери. — Тетушка Сунь вытерла рукавом глаза и продолжала изливать свою душу. — А то не успела положить куайцзы после обеда, как тут же поспешила на поезд, не захотела и минуты задержаться.

— Так она уже ушла! — изумленно воскликнул Цинь Дэ-гуй. — Ну, это уж совсем нехорошо! — Он встал и собрался распрощаться, но тут в комнату вошла сноха тетушки Сунь.

— Вот хорошо, что ты еще не ушел! — радостно воскликнула она. — Только что пришли из семьи Дин и просят, чтобы Сунь Юй-фэнь передала Дин Чунь-сю пару туфелек. — Ты знаешь Дин Чунь-сю? Говорят, ее муж работает на вашем заводе. Если ты ее не знаешь, то отдай туфельки Юй-фэнь.

Цинь Дэ-гуй взял туфельки, попрощался и отправился в путь. Широкими шагами он шагал по освещенной лучами заходящего солнца дороге. «Мы же договорились! — размышлял он. — Почему она уехала без меня?» Ему было как-то не по себе. Перед его глазами все время стояла освещенная луной девичья фигурка, он всячески старался прогнать этот образ, но из этого ничего не получилось. И от этих мыслей на сердце было и сладостно и горько. Он расстегнул куртку и подставил разгоряченную грудь порывам прохладного ветра.

В поезде Цинь Дэ-гуй переходил из вагона в вагон. Еще на станции он понял, что в этом поезде ее нет, но стоило ему увидеть в каком-нибудь вагоне девушку в белой кофточке, как он не мог удержаться от того, чтобы не пройти мимо и не взглянуть на нее.

После возвращения из деревни Цинь Дэ-гуй стал работать в вечерней смене. В три часа дня он отправлялся на завод, чтобы в четыре принять мартен. В общежитие он возвращался только после двенадцати часов ночи и на следующее утро вставал не раньше восьми утра, так что ему не удавалось встретиться с Сунь Юй-фэнь, — она все время работала в дневной смене. Он хотел было написать ей письмо и сообщить о туфельках, но потом решил, что лучше под этим предлогом встретиться с ней лично. Ему очень хотелось узнать, почему она одна уехала в город. Если бы так поступил кто-нибудь другой, он не придал бы этому никакого значения. Но поступок Сунь Юй-фэнь не давал ему покоя. На работе он забывал обо всем другом, кроме мартена, но стоило ему выйти за заводские ворота, как моментально перед его глазами возникало ее улыбающееся лицо.