Ай У - В огне рождается сталь

— Я слышала, как они говорили о тебе. А ты почему никогда не заходишь к ним в гости?

— А что они обо мне говорили? Наверное, не очень лестное… — рассмеялся Цинь Дэ-гуй.

— Ругают только тогда, когда ты действительно в чем-нибудь виноват!

— Мы в последнее время частенько с ним ссоримся.

— Да, у Юань Тин-фа характер неспокойный.

Цинь Дэ-гую не хотелось больше говорить об этом, и он перевел разговор на другую тему:

— А в какой деревне живут родители твоей сестры?

— В Динцзятуне, это от нас в трех-четырех ли.

Цинь Дэ-гуй поправил на плече узел и рассмеялся:

— Да, человек ты предусмотрительный! А я всегда домой возвращаюсь без подарков, с пустыми руками. Я просто отдаю им деньги, и они сами покупают все, что им нужно.

— Сколько ты сейчас зарабатываешь в месяц?

— Основная моя зарплата — триста пятьдесят тысяч юаней [5] Описываемые в романе события происходят до проведения денежной реформы 1954 года, когда десять тысяч старых юаней обменивались на один новый. , добавь сюда надбавки за перевыполнение плана, премии — и получится больше четырехсот.

— О-о, это очень много! — удивилась Сунь Юй-фэнь. — Поэтому вы, сталевары, всегда такие веселые!

— А мы особенно не заботимся о зарплате! — громко произнес Цинь Дэ-гуй. — Сколько, например, надо мне одному? На питание я не трачу ни гроша. Сходишь два раза в неделю в кино — на это не уйдет и пяти тысяч юаней. Одежды мне нужно не больше двух-трех пар. Вот и получается, что деньги некуда тратить.

Они шли по мосту, и шум реки заглушал его слова. Перейдя через мост, он продолжил свою мысль:

— А веселые мы всегда потому, что мы — сталевары эпохи Мао Цзэ-дуна. Ты сама подумай: китайские народные добровольцы бьют американцев снарядами и патронами, сделанными из нашей стали, наша сталь применяется на всех стройках страны — нам есть чем гордиться!

— Не только гордиться! Я смотрю, ты даже немного зазнаешься! — улыбнулась Сунь Юй-фэнь.

— Ну, это уж ты хватила! Как же это я могу зазнаться? — разгорячился сталевар. Он даже замедлил шаги. — Если бы я зазнался, то разве стал бы тащить твой узел?

Но Сунь Юй-фэнь улыбалась и ничего не говорила. Цинь Дэ-гуй понуро побрел за ней, ворча на ходу:

— Я никак не пойму, как ты могла додуматься до такого? Ты хоть скажи, в чем мое зазнайство проявляется?

— Сейчас этого нет.

— А когда же?

— Скажи, мы с тобой встречались на улице?

— Встречались раз десять, а то и двенадцать.

— Не только. Несколько раз ты просто не захотел замечать меня. А если и заметишь, то только поздороваешься и тут же убегаешь. Разве это не зазнайство?

— Ай-й-я! — рассмеялся Цинь Дэ-гуй. — Да я не говорю с тобой просто из-за трусости. Как увижу тебя, окруженную толпой ваших девушек, так и не знаю, что сказать. Ну и убегаю со стыда.

— Ну уж ты скажешь! — возразила Сунь Юй-фэнь. — А я, наоборот, считаю, что все сталевары смелые. Когда я встречаю кого-нибудь из них, всегда находят о чем поговорить. Перебросишься с ними двумя-тремя фразами, и уже готово — приглашают тебя в кино.

— А кого ты знаешь из сталеваров? — недовольно спросил Цинь Дэ-гуй.

— Ли Цзи-мина и Чжан Фу-цюаня. Ты их хорошо знаешь… — Сунь Юй-фэнь подняла на него глаза.

— Почему я должен их хорошо знать? — холодно возразил Цинь Дэ-гуй.

— Вы же работаете в одном цехе, живете в одном общежитии, встречаетесь каждый день. Как же ты можешь не знать? — с некоторым удивлением спросила девушка.

— Видимся мы действительно каждый день, но в кино они почему-то меня еще ни разу не пригласили! — не удержался он.

Они прошли некоторое время молча, наконец Сунь Юй-фэнь спросила:

— А как они работают?

— Тебя интересуют Ли Цзи-мин и Чжан Фу-цюань? — холодно переспросил юноша.

— Да, конечно.

— Но ты так хорошо знакома с ними, что, я уверен, знаешь их не хуже меня.

— Если бы хорошо знала, то не стала бы спрашивать. — Сунь Юй-фэнь как-то сразу поникла. — Да и какое там знакомство у нас, просто здороваемся при встречах!

— И даже в кино не ходите?

— Да когда я с ними ходила? — рассердилась девушка.

— Сама только что говорила.

Она ничего не ответила.

Они прошли уже большую часть пути. Людей навстречу им попадалось мало — все это были крестьяне, идущие на поезд.

Тучи разошлись, и на небе ярко светила луна. Деревни и сады казались нарисованными черной тушью на синем фоне неба.

Вот они миновали школу, такую шумную днем и такую безмолвную в этой ночной тиши. Теперь уже до их деревни оставалось пройти совсем немного.