Ай У - В огне рождается сталь

— Нет, пойдем обратно! — отказалась Сунь Юй-фэнь и вышла на улицу.

«Почему она так переживает? — недоумевала поспешившая за подругой Чжуан Гуй-лань. — А что было бы с ней, если бы ранило Чжан Фу-цюаня?» — и она не удержалась, чтобы не сказать:.

— Какое счастье, что на этот раз Чжан Фу-цюань не пострадал!

— Прошу тебя больше не напоминать мне об этом человеке! — воскликнула Сунь Юй-фэнь.

— А-а! — Чжуан Гуй-лань теперь уже совсем была сбита с толку. — Чем он так провинился?

Сунь Юй-фэнь прошла несколько шагов и только потом ответила:

— Из-за этого негодяя сейчас умирает человек!

Чжуан Гуй-лань после такого ответа не стала больше ничего спрашивать и только со вздохом промолвила про себя:

— Поистине чужая душа — потемки!

Тем временем взошло солнце, и на окнах домов весело заиграли его лучи. Казалось, что листья деревьев, цветы, трава — все радостно улыбалось в ярких солнечных лучах. И не хотелось верить, что среди этого прекрасного, полного огромной жизненной энергии мира сейчас борется со смертью молодой и сильный человек. И так же не сочетались с великолепием этого утра слезы молодой и красивой девушки.

Вот и перекресток. Аллея темно-зеленых молодых тополей ведет к промышленному району города. Недалеко было и до женского общежития. Чжуан Гуй-лань остановилась и начала уговаривать подругу:

— Ты иди в общежитие отдохни, а мы на заводе попросим, чтобы тебя на сегодня отпустили.

Но Сунь Юй-фэнь вытерла слезы и тихо, но твердо сказала:

— Я должна идти работать!

Цинь Дэ-гуй находился в больнице уже четыре дня. К нему, наконец, вернулось сознание. Он ощущал сильную боль в кистях обеих рук и в левой половине тела и лежать мог только на правом боку.

Палата сверкала чистотой. На тумбочке стояли две вазы с цветами, одна — со скромными белоснежными, другая — с букетом свежих ярко-красных роз. Сквозь окно видно было глубокую синеву неба.

В палату осторожными шагами вошла сестра. Она взглянула на Цинь Дэ-гуя, улыбнулась ему и осторожно вышла. Стояла мертвая тишина. Левый бок его и руки болели так сильно, что по временам он от боли даже терял сознание, в ушах стоял шум, все время мучила жажда.

Вечером в палате неожиданно появились Лян Цзин-чунь и Хэ Цзы-сюе. Увидев, что Цинь Дэ-гуй пришел в сознание, оба очень обрадовались: теперь его жизнь была вне опасности!

Лян Цзин-чунь подошел к кровати и осторожно спросил:

— Цинь Дэ-гуй, как ты тут?

— Ничего! — попытался улыбнуться обрадовавшийся Цинь Дэ-гуй. Он хотел было даже немного повернуться, но острая боль пронзила все его тело, и он с трудом удержался, чтобы не застонать.

— Товарищ Цинь Дэ-гуй, мы пришли сообщить тебе, что на мартене все в порядке. Так что поправляйся быстрее! — сказал Лян Цзин-чунь. — Знаешь, советский инженер предложил способ, как отремонтировать печь, не охлаждая ее. И займет это всего одну неделю.

— О-о, это здорово!

— Может быть, ты хочешь, чтобы тебя навестили домашние? — понизив голос, спросил Лян Цзин-чунь. — Ты скажи, мы можем послать за ними кого-нибудь.

— Нет, не надо. Они далеко живут, да и в деревне сейчас горячая пора. К тому же я скоро поправлюсь, — попытался поднять голову Цинь Дэ-гуй.

— Тогда, может, у тебя есть знакомая девушка?

— Нет!

Лян Цзин-чунь вспомнил, что ведь сам он советовал Цинь Дэ-гую поменьше знаться с девушками, чтобы избежать ненужных раздоров с Чжан Фу-цюанем, и не стал продолжать разговор на эту тему. Наступило неловкое молчание. В эту минуту в палату вошла сестра и строго сказала:

— Товарищи, врач не разрешал так много разговаривать с больным, прошу вас оставить его.

— Поправляйся быстрее! — пожелал Цинь Дэ-гую на прощанье секретарь парткома, и гости ушли.

Когда они сели в машину, Хэ Цзы-сюе не удержался и сказал:

— Боюсь, что и это дело его рук!

Лян Цзин-чунь предостерегающе указал глазами на шофера, но вскоре он сам не выдержал и задумчиво произнес:

— Интересно, в ту ночь он спускался вниз, чтобы помочь, или нет?

— Это надо выяснить, я, к сожалению, в то время не был в цехе, — нахмурил брови Хэ Цзы-сюе. Дальше они ехали молча. Только перед перекрестком Хэ Цзы-сюе спросил: