Семен Малков - Ветер перемен

Лена.

Прочитав письмо, Наумов расстроился и долго сидел, плохо соображая и не зная, что предпринять. Проще всего было бы снова снять деньги со счета в Сбербанке, но его пугал еще один, и на этот раз более серьезный скандал с женой и тещей, грозящий окончательным крахом семейных отношений. «Нет, не поймет меня Варя, — огорченно думал он, пытаясь найти выход. — Если она так рассердилась из-за того, что взял у себя в долг на постановку пьесы, то теперь категорически будет против! Этих денег не вернуть, и, кроме того, я возражал, когда она хотела послать Тане. Нет у меня права ими распоряжаться!»

И все же, когда пришла Варя, он протянул ей письмо, хмуро сказав:

— Вот, почитай. У Лены случилась беда. Младший сын попался на продаже наркотиков. Ему грозит колония. Пропадет там ни за грош!

— А чему тут удивляться? Будто не знаешь, что детьми она не занималась, и они росли, как сорная трава, — сухо отозвалась Варя, бегло пробежав глазами письмо. — Надеюсь, ты не собираешься снова снимать деньги с нашего, — она сделала паузу, чтобы подчеркнуть это, — валютного счета? Я не согласна!

— Иного я от тебя и не ожидал. Черствая ты стала, Варя, — с горечью упрекнул муж. — Ведь пропадет хороший мальчишка! И тебе его не жаль?

— Тебе же не жаль Танечку. Почему я должна всех жалеть? — парировала Варя. — И не такой он хороший, раз не только употребляет, но и продает наркотики.

— Ладно, успокойся. Не трону я этих денег. Тем более, что они еще не нужны, — ответил Артём Сергеевич, сдерживая охвативший его гнев. — Мы с тобой окончательно перестали понимать друг друга, Варя. Это невыносимо!

Боясь, что сгоряча наговорит жене много непоправимого, он оделся и вышел из дому. «Похоже, мой семейный корабль опять идет ко дну. Неужели мне суждено на старости остаться в одиночестве?» — печально думал Наумов, медленно шагая по улице «куда глаза глядят».

— Поеду-ка я к Гордону! Вот кто даст мне дельный совет, — пробормотал он, внезапно остановившись. — В это время они с Адой уже дома.

— Приезжай, Тёма! — радушно предложил Юрий Львович, когда старый друг позвонил ему из телефона-автомата. — Я как раз скучаю дома один. Адочка ушла навестить внуков.

Верный себе, он усадил гостя за журнальный столик, сделал на скорую руку коктейли, и лишь тогда уселся рядом, готовый внимательно выслушать своего друга.

— Ну что же, у тебя сейчас серьезный кризис, старик, — заключил он, когда Наумов излил свою душу, рассказав и о наметившемся романе с Юлией. — Но не руби с плеча с Варей! У всех к старости портятся характеры и охладевают отношения. Она — прекрасная жена, и вы слишком много прожили вместе, чтобы не прощать друг другу ошибки и слабости. — Мудрый профессор ненадолго умолк, размышляя, и убежденно добавил: — Но коли твоя жена хандрит и у вас неважно с сексом, мне кажется, легкий роман с молодой женщиной тебя и приободрит, и сделает терпимее. Заодно и «запасной аэродром» подготовишь, если разойдетесь с Варей.

— Все же для Юлии я слишком старый. Боюсь… не справлюсь, — замявшись, честно признался Наумов старому другу. — Ну… в общем… ты меня понимаешь…

— Брось! А секс-шопы на что? Мне ли тебя учить? — смеющимися глазами посмотрел на него Гордон и полушутя посоветовал: — Купи подходящий муляж и, в случае чего он поможет. Хотя, старик, ты еще крепкий, и тебе вряд ли это потребуется.

Артём Сергеевич просидел у него еще более часа. Друзья обсудили все свои проблемы, коих хватало, так как знаменитый в прошлом институт, где теперь работал Юрий Львович, «дышал на ладан». И само собой, проклинали правительство за ужасное положение науки и низкий уровень жизни. Этот визит помог Наумову вновь обрести присущие ему уверенность в себе и силу духа.

Успех телеспектакля «Оборотень» был просто ошеломляющим. Зима в том году для населения страны выдалась особенно тяжелой. Из-за повсеместного воровства бюджетных денег вовремя не заготовили топливо и не произвели ремонт коммуникаций. Население, особенно в отдаленных районах, осталось без света и замерзало. По-прежнему задерживали зарплату, в семьях нечем было кормить детей, и они убегали из дому. Продолжала расти преступность — борьбы с ней, по сути, не велось.

Вот почему острая критика верховной власти, сросшейся с преступностью, и пример самоотверженной и успешной борьбы с мафией в этой пьесе, которую увидели миллионы телезрителей, был для них подобен глотку свежей воды для жаждущих в пустыне. Людям настойчиво внушалось, что честных людей нет, к власти приходят лишь стяжатели, связанные с криминалом, и противостоять мафии невозможно. А пьеса ломала это представление и призывала к борьбе.