Елена Блонди - Инга

Виолка откинулась на жесткую спинку и захохотала.

— Ты сляпала, — кивнула Инга, — а я на подхвате, пуговки пришивала.

— И лейбы, Инка! Откуда мы их спороли? С каких-то трусов, кажись? А Ирка у пятака спрашивает, ой, девачки, откуда ж такие батники? А ты, опа ей, да то мы с маек пошили.

— Эх… — Инга засмеялась.

Павличек, маяча за длинным стеклом вагонной двери, тоже смеялся и кивал, в клубах сигаретного дыма.

Мимо плыла Москва, собранная снова из тех же столбов с проводами, каких-то складов, после — старых и новых домов, домищ и домишек. Потом начались пышные заросли парков и перелесков, сплошь желтые с красным, с белыми вертикалями березовых стволов. В полупустой вагон на остановках входили люди, немного, Виолка болтала без перерыва, тыкая в окно рукой, смеясь, вспоминая какие-то мелочи из южного.

И после электрички, автобуса, лифта, открыла двери в квартиру, показывая в захламленную кусками обоев и линолеума прихожую:

— Прошу! Счас Павличка срочно покормим, потом я побегу в контору, мне там назначено, с документами, потом в сад за мартышкой, а ты пока спи тут, чего хочешь, в общем. Жратва в холодильнике, кресло я тебе уже поставила, белье там, все такое.

Протопала в комнату, не разуваясь, и кричала уже оттуда, пока Инга с Павличком толкались в тесной прихожей, уступая друг другу место.

— Мы же недавно въехали, линолеум бросили неделю назад. Зато все свое! Платить еще тыщу лет, ну то ладно, главное сами теперь! Чего ты там телишься, заходи, давай.

Инга ошеломленно встала в дверях огромной комнаты, заклеенной по стенам старыми газетами. Вдоль стен на лавках и стульях валялась одежда, стопками лежало накрытое теми же газетами белье. В углу лежал на полу большой матрас и рядом с ним стоял компьютер, опутанный проводами. Торчал кургузой пластиковой задницей большой монитор.

Виолка показала на угол, отгороженный бельевой веревкой.

— Видишь, как классно, то твое обиталище будет. Там шторки сложены, перекинем и будуар. А мартышка у нас в кухне живет, просто супер я для нее сделала. Бросай куртку, на стул, пошли, покажу.

— Виол, мне бы…

— Павличек! — заорала Виолка и стены гулко отозвались, — закройся в кухне, будь добренький. Мы в ванну и в сортир.

В туалете Инга села, ошарашенная столичными реалиями. По открыткам и коротким подружкиным письмам она была уверена, те живут почти в центре Москвы, в просторной трехкомнатной квартире. И когда ехала, в мыслях виделась ей отдельная комнатка, такая примерно, как ее спальня в Лесном. Там она сможет тихо, никому не мешая, погрустить, обдумывая свою изломанную жизнь. А после выйти к общему обеду или ужину, успокоившись и уже с улыбкой.

Пока она мыла руки, Виолка гудела в кухне, Павличек что-то отвечал высоким культурным голосом. И прошагал мимо, продолжая отвечать уже из прихожей. Хлопнула дверь.

— Выходи, партизанка, ушел мой герой.

Виолка стояла в прихожей, красила губы перед зеркалом на стене. Оглядев темную челку и глянцевый хвост на плече куртки, схватила сумку и кинула на локоть.

— Отдыхай. Вернусь с Ташкой, сходим в парк, прогуляем ее, чтоб лучше спала. И расскажешь, что там у тебя. А вечером сядем, культурно отметим, да? Позвонить? В парке когда, там и позвоним.

Инга осталась одна. Шлепая большими тапками, прошлась по комнате, разглядывая исписанные объявлениями газеты, банки с краской под стульями, запачканный побелкой стол. Из сумки вытащила халат, переоделась, с удовольствием стягивая надоевшие джинсы и свитерок. Подергав ручку, с трудом открыла стеклянную дверь на лоджию и встала там, разглядывая домик какой-то конторы, украшенный по периметру тонкими деревцами и цветочными клумбами. А дальше — котлованы и недостроенные дома.

В кухне открыла холодильник, удивленно беря с полок пластиковые стаканчики с йогуртами и творожками. Постеснялась открывать и, вытащив кастрюлю с холодными макаронами, неохотно поела, помня, на голодный желудок будет сильно тошнить.

Кухня понравилась ей намного больше неубранной комнаты, было видно, ремонт семья начала с нее. Розоватые стены ловили блики солнца, поблескивали глянцем навесные шкафчики, у самого окна вытянулась уютная кушеточка, отгороженная цветной занавеской. В ногах кушетки на полках толпились игрушки и детские книжки. И стояла торжественно в рамочке большая фотография — Виолка в белом платье и маленькой шляпке набекрень, и Павличек в костюме с бирюзовым галстуком, жидкие волосы тщательно расчесаны на пробор.