Елена Блонди - Инга. Мир

Чудесно и совершенно удивительно, что в ее судьбе встречаются люди, иногда буквально мелькая и идя дальше своей дорогой, и делают что-то, чего ждет она от других, тех, кто ближе. Гордей, который понял и дал ей выплакаться, спрятав от шумных мальчишек. А еще та толстая проводница, ну да, она не мужчина, тут ты непоследовательна, но вернемся туда, к человекам, двадцать лет прошло, а помнишь, как она укрыла тебя в пустом чистом купе. Жена Петра Наталья, которая могла бы устроить скандал, а вместо этого забрала домой, накормила и выслушала. Да всех не перечислишь. Вот тебе знак, Инга Михайлова, о том, что мир намного больше, чем ты сама. Связи в нем прихотливы и, кажется, перепутаны, но они просто вне твоего ума, кинуты далеко. Сережка тоже встретил Ивана и Лику, когда это было совершенно необходимо. И так далее-далее.

Она допила сок, поднимая лицо навстречу высокой фигуре в белом, что шла к ней, огибая столики.

За-ме-ча-тель-но, что Гордей сегодня помог. Теперь она может смотреть и говорить. Нормально, как обычный человек.

— Привет, Петр…

— Ну, здравствуй, Инга.

Он сел напротив, улыбнулся, разглядывая спокойное приветливое лицо. Сказал, вопросительно протянув фразу:

— Ка-акими судьбами…

— У меня тут дела. И немножко отдых. А ты?

Он почти не изменился, подумала, ожидая ответа. Слегка подсох, но это летнее, от солнца, а вообще чуть раздался вширь, наел небольшой аккуратный живот, упакованный в светлую щегольскую рубашечку. И лицо, темное от загара, стало чуть оплывшим, с резкими, но тонкими неглубокими морщинами.

— Что смотришь? Постарел?

Она пожала плечами.

— Не так чтобы. Стал старше, да.

Он расправил плечи, выпрямляясь, и хмыкнул с некоторой досадой.

— Ах да. Забыл, ты же только правду и ничего, кроме правды.

Инга терпеливо молчала. Встать бы и уйти, но первая ввязалась, полезла ночью шпионить, и сегодня утром подглядывала за их солнцепоклонничеством. Он имеет право высказать какие-то претензии, а она покаянно их выслушать.

И будто поняв ее мысли, он нагнулся, кладя на пластик темные руки.

— Слушай. Я не знаю, чего ты хочешь. И не знаю, как быть, честно. Пуститься в воспоминания? Ах, вот было так было… Или что? Или есть еще что-то?

Конец фразы снова повис вопросительно. Да он же никак не спросит про Олегу, развеселилась Инга. Полагает, она из-за этого явилась и мозолит ему глаза.

— Петр, если думаешь, что я стану знакомить тебя со своим сыном, ты ошибаешься. Не буду. Так получилось, случайно — я тут и ты тут. На том и разойдемся. Если тебе по-человечески нечего мне сказать.

И по его лицу вдруг увидела — ошиблась. Он удивился, смешался, и кажется, разозлился. Поднял руку, перебивая:

— При чем тут!.. Да, извини. Я понял. Хорошо.

Инга растерялась. Медленно скребла ложечкой, выбирая остатки мороженого. И он, еще до того, как поняла ошибку, уже заливаясь под смуглой кожей горячей краской, церемонно и скованно произнес:

— Я понимаю, претензии. Ты можешь предъявить и потребовать. Но ты не должна забывать, встреча с тобой, та, давняя, она многое изменила во мне. И мои размышления легли, так сказать, в основу. И я посчитал себя вправе… В конце-концов, это мое видение мира и мое вдохновение, разве нет? И если оно сработало вот так, то…

— Подожди. Стой! Ты про, ты про свои картинки, что ли? Про девственную деву на буклетах? О-оххх…

Она бросила на стол ложечку и расхохоталась. Петр обиженно положил ногу на ногу, покачивая кожаной сандалией.

— Не вижу ничего смешного. Да, я о направлении моего творчества. Извини, а что я мог подумать, а? Явилась ночью. Под покровом… Ведь не пришла же днем, с открытым забралом.

— Да прекрати немедленно! Я уписаюсь сейчас. Забралом…

Она вдруг стала Олегой, мысленно завопила, распахивая серые глаза и выделывая руками, ыыыы, забралом под покровом…

И почти всхлипывая, махнула рукой на обиженного Петра. Отломила еще кусочек шоколада.

— Слушай, а давай напьемся? Ну, не так, чтоб в грязь, а просто, возьмем бутылку белого. Или две. И пару часов поболтаем. Отпразднуем.

— Что отпразднуем? — осторожно спросил Петр, приглаживая темные, с красивой сединой волосы.

«Что мне на тебя наплевать»…

— Встречу, — честно ответила Инга, — ну и еще я хочу услышать живого Петра, настоящего, а то ты какой-то прям каменный гость.

Собеседник помялся, аккуратно поменял ногу, разглаживая белую ткань на колене.

— И ты ничего не будешь требовать, и никаких там разборок? — уточнил, внимательно глядя на ее улыбающееся лицо.