Паринуш Сание - Книга судьбы

Не знаю, почему мачеха и жена дяди так невзлюбили друг друга, но я, несчастная, оказалась промеж двух огней. На Новый год я видела их всех в последний раз. В доме дяди. Тетя устроила так, чтобы отец и дядя могли поговорить. Думала, они помирятся. Мы сидели в гостиной наверху. Детям велели выйти. Мы с Амиром пошли в комнату на первом этаже, малыши выбежали поиграть в саду, а дочери моего дяди готовили на кухне чай. Мы остались наедине. Амир взял меня за руку. Меня бросило в жар. Его руки были горячими, ладони слегка вспотели. Он сказал:

– Парвин, мы с отцом поговорили. В этом году я получу аттестат, и тогда мы придем к вам и будем просить твоей руки. Отец сказал, можно справить помолвку перед тем, как я отправлюсь на военную службу.

Я чуть не бросилась ему на шею, я готова была плакать от радости. Дыхание пресекалось.

– Уже этим летом?

– Да, если ничего не завалю, то закончу школу.

– Ради Аллаха, учись хорошо по всем предметам!

– Обещаю, ради тебя я буду учиться изо всех сил.

Он сжал мою руку, а мне показалось – сердце. Он сказал:

– Не могу больше жить без тебя!

О!.. Что говорить? Сколько раз я вновь и вновь проживала в памяти тот вечер и те его слова, каждое мгновение превратилось в кадр фильма, который я смотрела беспрестанно. Сидя в той комнате, мы так погрузились в свой собственный мир, что не заметили, как наверху началась ссора. Когда мы вышли в коридор, отец и мачеха уже ругались во весь голос, спускаясь по ступенькам, а жена моего дяди, свесившись через перила, поливала их бранью в ответ. Но тетя побежала следом за моим отцом и просила его не вести себя так – это недостойно, они с братом должны оставить раздоры и примириться. Она заклинала обоих любовью к памяти их матери, любовью к памяти отца, вспомнить, что они родные братья, им следует помогать друг другу. Старая пословица гласит: даже если братья съедят друг друга, кости они не выбросят. Отец слегка поутих, но мачеха завопила громче прежнего:

– Разве ты не слышал, что они нам наговорили? Какой он тебе после этого брат?

Тетя сказала:

– Прошу вас, прекратите, госпожа Агдасс! Так не годится. Они не сказали ничего обидного. Он старший брат. Если он и сказал что-то, заботясь о своем брате и его благе, это не должно вас задевать.

– Что с того, что он старше? Это не дает ему права болтать все, что вздумается. Мой муж ему брат, а не прислуга. С какой стати они лезут в нашу жизнь? Его пучеглазая женушка не терпит никого, кто получше нее будет. Нам такие родственники ни к чему.

И, ухватив за руку одного из своих детей, она выскочила из дома. Жена моего дяди кричала ей вслед:

– Пойди посмотри на себя в зеркало! Была бы ты порядочной женщиной, первый муж не выставил бы тебя из дома с двумя детьми!

Тот сладкий сон не продлился и часа. Словно мыльный пузырь – лопнул и исчез. Мачеха закусила удила. Она сказала: уж она-то позаботится, чтобы семья моего дяди страдала вечно, потеряв меня. Отцу она заявила, что в моем возрасте у нее уже был ребенок и что с такой взрослой девицей в доме покоя не будет. Тут и Хаджи-ага явился, попросил моей руки. Он приходился дальним родственником моей мачехе и уже дважды был женат. Он сказал: “Я развелся с ними обеими, потому что они не могли забеременеть”. Теперь ему понадобилась молодая и здоровая девушка, чтобы родила ему детей. Глупец! Он и на минуту не задумался, не в нем ли причина бесплодия. Разумеется, у мужчин же не бывает недугов, тем более у мужчин богатых. Ему уже исполнилось сорок лет – на четверть века старше меня. Отец сказал: “У него денег полным-полно, несколько лавок на базаре, земля и усадьба в Газвине”. У отца так слюнки и потекли. Хаджи-ага обещал: “Пусть родит мне ребенка, я ее озолочу”. Во время той свадебной церемонии мне было хуже, чем тебе сейчас.

Госпожа Парвин все так же смотрела в никуда, и две слезы покатились по ее щекам.

– Почему вы не покончили с собой? – спросила я.

– Думаешь, это так просто? Храбрости не хватило. И ты выкинь глупые мысли из головы. У каждого своя судьба, и с ней не поспоришь. Самоубийство – великий грех. И кто знает, этот брак может обернуться для тебя благословением.

Мать громко постучала в дверь и крикнула:

– Госпожа Парвин! Долго еще? Мы опаздываем. Половина десятого.

Госпожа Парвин утерла слезы и ответила:

– Не беспокойтесь, мы будем вовремя.

Она подошла к кровати, присела рядом со мной и сказала:

– Я рассказала тебе свою историю, чтобы ты знала: я понимаю, что с тобой творится.