Евгений Войскунский - Девичьи сны (сборник)

– Скажу вам, Катя, по правде. Олег очень привлекательный, с ним не соскучишься. Но если вы хотите устойчивости… семейных отношений хотите…

– Катарина! – позвал из дверей офиса молодой человек с острой лысиной среди черных кудрей. – Скорее веди клиентов в зал. Начинаем!

Он это по-испански выкрикнул, но Ольге-то было понятно. Катя по-испански ответила, а Ольге быстро сказала:

– Спасибо. Я все поняла.

В зале за несколькими круглыми столиками сидели «клиенты» – три пары спокойных пожилых людей и семья восточного типа с двумя лупоглазыми мальчиками. Катя усадила Ольгу и Джамиля за свободный столик, на котором стояли графин с оранжевым джусом и высокие стаканы. Менеджер с острой лысиной обратился к собранию с приветливой речью на английском. По его словам выходило, что никому еще не удавалось так осчастливить человечество, как это делает клуб RCI. Только одно и нужно клубу – чтобы приличные люди и жили прилично, «with pleasure», то есть с удовольствием.

Затем к каждому столику подсел служитель RCI, а к Джамилю и Ольге и сам остролысый менеджер, а Катя принесла поднос с кофе. И пошел разговор, исполненный соблазна, но также и сомнений. Джамиль все прекрасно понял: одна спальня, красный сезон, то есть ежегодно две недели в любое время с мая по сентябрь, – это будет твоя собственность, она стоит всего двадцать пять тысяч долларов, причем полторы тысячи сейчас, а остальное – в три приема в течение трех месяцев.

Менеджер говорил убедительно, Катя переводила, а Джамиль кивал, исподлобья глядя на остролысого, и отвечал, что ему надо подумать, ведь дело серьезное, нельзя так вот, сразу. Уже служители во всеуслышание объявили, что все три пожилые пары согласились стать мемберами клуба (восточная семья тараторила внутри себя и не давала ответа), а Джамиль все еще не соглашался. Менеджер даже пошел навстречу – снизил плату до двадцати двух тысяч пятисот, а он, упрямец недоверчивый, все твердил, что надо подумать…

Ольга в разговоре не участвовала, но настроение у нее явно испортилось. Она отодвинула недопитый кофе и сказала, что хочет домой, то есть в отель.

Когда сели в такси и поехали, Джамиль обнял ее и сказал:

– Конечно, жаль, но ты же понимаешь… Вот раскрутим дело – появятся свободные деньги…

– Да-да, понимаю, – кивала Ольга.

– Мы кафе на Каширке непременно купим. И в Строгино, наверное. У нас будет целая сеть, клянусь. Олечка, не огорчайся…

– Да-да, конечно.

Она, и верно, понимала, что не бывает, чтобы все сразу приобрести. Да, понимала. Не на облаке же, а на твердой земле жила. Но – настроению не прикажешь. Белый домик под красной черепицей возле бассейна с аквамариновой водой – ну ничего же особенного, а вот – запал в душу.

А может, что-то еще – не только белый домик – встревожило Ольгу? Кто ж ее знает… Женщин разве можно понять?..

К вечеру похолодало. Пообедав в гостиничном ресторане, сидели у себя в номере, смотрели по ТВ бракосочетание инфанты Елены с молодым аристократом Хайме де Малцинаром (кажется, так). В Севилье, в соборе, где всюду золото, архиепископ в высокой митре благословил новобрачных. Невеста в белом платье, с диадемой в волосах – ну принцесса из сказки. Рядом с ней – длиннющий жених, тоже сказочно красивый. По окончании церемонии сели в открытую пролетку, кучер в круглой черной шляпе вскрикнул, тронул лошадей, и покатили по улицам Севильи в сопровождении конных гвардейцев в старинных мундирах, а улицы запружены толпами – орут, размахивают платками, флажками, приветствуют новобрачных.

Как будто оперу показывали из давнишней испанской жизни.

– Джаник, я хочу в Севилью, – сказала Ольга.

– У нас заказан на двадцать второе отель в этой, как ее… в Марбелье.

– Хотя бы на один день. Севилья же недалеко. Успеем до двадцать второго.

– Ладно, – сказал Джамиль. – Позвони в рецепцию, спроси, как ходят автобусы в том направлении.

Ольга тут же позвонила и узнала: очень просто, в Travel agency купить экскурсию в Севилью, только и всего.

И утром, после завтрака, Джамиль отправился в Travel agency. А Ольга принялась мыть голову, потом просушила феном. Только вышла из ванной в цветастом японском халатике, с копной пышно распущенных после мытья волос, как в дверь постучали.

Вошел Олег, улыбаясь широко и, как показалось Ольге, несколько виновато. На нем сегодня не майка и не пестрые бермуды (в таком виде могли бы и не пустить в приличный отель), а джинсы и распахнутая на груди голубая рубашка.