Евгений Войскунский - Девичьи сны (сборник)

– Разве это жара? – Филипп одним ударом молотка вбивает очередной гвоздь в подошву туфли. – Жара, к твоему сведению, была в Сингапуре. Вот там, можно сказать, настоящая жара. А тут просто легкий обогрев. Тебе понятно?

– Да.

– Тогда возьми помидоры и нарежь сыр. А где твой дядя-боцман?

– Работает.

– И какую он работает работу?

– Не знаю, Филипп. Раньше я немножко понимал, что дядя Георгий изобрел ботинки с подошвой, которая не изнашивается. А теперь сидит у себя в комнате, что-то пишет…

– Не может быть такой подошвы. – Новый удар молотка. – Это я говорю как специалист.

– Но дядя сам рассказывал…

– Мне не надо рассказывать. Я узнаю человека по обуви. Твой дядя неадекватный человек, я сразу понял.

– Не аве… А что это значит?

– У него ботинки износятся, как у всех людей, но не завтра, а через время. Вот что это значит. Тебе понятно?

– Нет.

– И правильно. Ты хороший мальчик, но психологически не подготовлен.

– Зачем обижаешь меня, Филипп?.. Все меня ругают… Родители называют лоботрясом. Ты – психом. Дядя Георгий перестал со мной гулять… и разговаривать… Неужели я такой плохой?

– Я же сказал, ты хороший мальчик. Но, конечно, ты уже не такой, как до приезда дяди-боцмана.

– А какой? Какой я, Филипп?

Филипп, глубокомысленно вздернув брови, высыпает изо рта гвозди на столик, снимает с колодки туфлю и молча осматривает ее.

Вернувшись домой, Игорь разок-другой прошелся под окном Круглова, но окно слепо смотрело задернутой белой, в цветочках, занавеской. Игорь, качнув ручку насоса, напился воды над колодцем. Послонялся по саду. Повалился на свою койку-раскладушку, полистал пестрый томик фантастики.

Нет, не идет в голову фантастика. Игорь вскакивает, отбросив книжку, и, взбежав на веранду, проходит в коридорчик. Заглядывает в кухню, смотрит на настенные часы: четверть шестого. Осторожно стучит в дверь Круглова. Ответа нет. Игорь стучит громче. Тишина. Игорю стало не по себе, он с силой толкает дверь…

Круглов ничком лежит на полу. С криком испуга Игорь кидается тормошить его, переворачивает на спину. Круглов открывает глаза, затуманенные беспамятством. Рядом с ним валяется шприц. А на столе – бутылка из-под «Боржоми», на треть наполненная жидкостью цвета крепкого чая.

С помощью Игоря Круглов медленно поднимается, валится в старое плюшевое кресло.

– Что вы делаете с собой? – беспокойно глядит на него Игорь.

Круглов не отвечает. Глаза его закрыты, костистый подбородок упрямо выдвинут. По запавшим щекам бегут капельки пота.

– Дядя Георгий… Может, вам доктор нужен? Я позвоню папе на работу…

– Нет, – говорит Круглов, вздохнув. – Не нужен мне доктор. Все прошло… Знаешь что? Давай-ка пойдем погуляем.

– Давайте! – обрадовался Игорь. – А то вы уже пять дней сидите в комнате, совсем не выходите…

– Пять дней? Ты ведешь счет? – Круглов привлек к себе Игоря, смотрит на него, держа за плечи. – Игорь, могу я на тебя положиться?

– Да, дядя Георгий!

– Сегодня ведь семнадцатое? – помолчав, продолжает Круглов.

– Да. Семнадцатое августа.

– Ну вот. Завтра… или лучше послезавтра ты отправишь заказной бандеролью пакет, который я оставлю тут на столе.

– Разве вы… вы уезжаете?

– Нет… Пойдем погуляем, дружок.

Они спускаются с веранды. Скрипят у них под ногами ракушки, устилающие дорожку сада. Выходят на улицу, и яростное солнце заставляет Круглова остановиться и крепко зажмуриться. А когда он открывает глаза, он видит, как там, внизу, в сверкающую солнечными бликами бухту втягивается белый теплоход.

– Это «Балаклава», – говорит Игорь. – Она приходит по средам в шесть вечера. Водоизмещение двенадцать тысяч.

– Все-то ты знаешь, – ворчит Круглов. – Посидим лучше в саду. Очень жарко.

Ранним вечером на веранде Черемисин читает газету. Ася накрывает на стол.

– Давно не было такой жары, – говорит она, принеся из кухни супницу. – Игорь! Обедать! Позови дядю Георгия.

Круглов выходит из своей комнаты, садится за стол.

– Что пишут в газетах, Михаил? – спрашивает без особого интереса.

– Да все то же. Волнения в Южной Африке. Волнения в Северной Ирландии.

– А в этой… Колумбии одна женщина родила пятерых, – сообщает Игорь. – Сейчас по телеку говорили.

– Вечно смотришь самые глупые передачи, – ворчит Ася, наливая в тарелки дымящийся суп.

– Почему глупые? – вскидывается Игорь. – Нормальная передача. «Новости».

– Когда женщины много рожают – это хорошо, – говорит Круглов, принимаясь за еду. – Это, как говорили в старину, богоугодное дело.