Евгений Войскунский - Девичьи сны (сборник)

Белой июньской ночью выглядит призрачным низменный берег, поросший сосняком. Белеет узкая полоска пляжа. У старого дощатого пирса, у темных свай покачиваются торпедные катера.

Командир одного из них, юный лейтенант, кричит сквозь рев прогреваемых моторов:

– Боцман! Сходню не убирать! С нами пойдет комдив.

– Есть, – отвечает Круглов.

Он, как и командир, одет по-походному: канадка, сапоги, кожаный шлем с очками. Все готово к выходу в море, но он еще раз проверяет свое хозяйство – торпедные аппараты, вентили дымаппаратуры. Плывут медленные ночные облака, они то заволакивают бледную луну, то выпускают ее на волю. Колышутся на берегу верхушки сосен.

С пирса сбегает на катер командир дивизиона. Боцман Круглов убирает за ним сходню и занимает свое место в пулеметной турели.

– Прогрели моторы? – зычно осведомляется комдив, садясь на ограждение рубки справа от командира катера. – Н-ну, поглядим, что сегодня делается в Нарвском заливе. От-хо-дить!

– Отдать носовой! – кричит командир катера. – Отдать кормовой!

Отданы швартовы. В моторном отсеке мотористы врубают муфты. Механик, стоящий слева от командира катера, легонько отжимает ручки акселераторов, давая малый ход. Командир плавно крутит штурвал, и катер, развернувшись, направляется к выходу из бухты. За ним, строясь в кильватерную колонну, идут еще пять торпедных катеров.

Уплывает, растворяется темная полоска острова Лавенсари. Свежеет ветер. Боцман Круглов опускает со лба защитные очки.

– Нашему отряду не везло: четыре ночи подряд мы утюжили Нарвский залив, на коммуникациях противника, и не обнаружили ни одного немецкого корабля. И вот – пятая ночь. Снова выходим мы, значит, в ночной поиск. Настроение, сам понимаешь, не очень-то. Сколько можно зазря жечь бензин, торпеды возить туда и обратно? Трудное настроение. Примерно за час добежали мы до Нарвского залива. И вот идем вдоль его восточного берега…

Громом моторов полнится ночь. Юлит в неспокойном небе луна – то вылетает из прорех в одеяле облачности, то с ходу ныряет в муть.

Шестерка катеров идет теперь строем уступа, головной катер – справа. Боцман Круглов в бинокль обшаривает море на пределе видимости. Пусто в море.

А что за слабые штришки справа над горизонтом? Тучки плывут? Может, просто почудилось? Круглов вглядывается. Тут и луна, на миг высунувшаяся из облаков, помогла…

– Справа двадцать – дымы! – орет Круглов, покрывая грохот моторов.

Комдив и командир катера вскидывают бинокли, смотрят в указанном направлении.

– Да, похоже, – после паузы говорит комдив. И, обернувшись к Круглову: – Боцман! Сколько дымов насчитал?

– Не меньше трех, товарищ комдив!

– Похоже, что конвой… – Комдив смотрит в бинокль. – Лесников! Курс на сближение!

Командир катера лейтенант Лесников наклоняется под козырьком рубки к карте, слабо освещенной подсветом картушки компаса. Быстро рассчитывает поворот:

– Курс сто восемьдесят пять!

– Внимание, командиры! – Голос комдива с помощью ларингофона и рабочей радиоволны достигает шлемофонов, вделанных в шлемы командиров катеров. – Право руль, курс сто восемьдесят пять. Идем на сближение с конвоем противника.

После поворота меняется ракурс конвоя, и Круглов докладывает:

– Вижу восемь дымов!

– А у меня больше шести не получается, – говорит комдив, не отрываясь от бинокля. – Командиры! Торпедная атака! Полный газ!

Механики на катерах отжимают ручки акселераторов. Усиливается моторный гром. Катера, волоча за собой белопенные «усы», задирают нос – выходят на редан. Несутся на большой скорости. И уже отчетливо виден немецкий караван, и Круглов уточняет:

– Девять кораблей! Два транспорта, три сторожевика, четыре тральщика М-1!

И вот уже противник замечает приближающийся отряд торпедных катеров и открывает артогонь. Тут и там вскидываются всплески от разрывов снарядов.

– Внимание, командиры! – Голос комдива. – Карпухин, вперед! Ставь завесу!

Крайний левый катер вырывается вперед и, повернув вправо, тянет перед фронтом атакующих катеров дымовую завесу. Клубится белесый дым, укрывая катера от прицельного огня.

Но вот прорвана завеса, и резко усиливается огонь, и комдив распределяет цели. Шестерка катеров в вихре пены, сквозь всплески и грохот разрывов снарядов несется к немецким кораблям.

Голос комдива:

– Ближе, Лесников, ближе!.. Осьминин, ты на боевом курсе! Бей! Карпухин, выходи на головной сторожевик! Не заостряй курсовой, Соколовский! Бей, Лесников!..