Дуглас Кеннеди - Момент

— Выходит, теперь и вы знаете мой грязный маленький секрет.

— Я вовсе не считаю его грязным.

— Мой муж считал иначе. Он узнал это от соседей и ушел. Та женщина, с которой у меня была связь… она порвала со мной, когда к ней пришли из Штази и сказали, что им все известно о наших «отношениях». У нее тоже был муж. Но он или так и не узнал об этом, или предпочел не реагировать, потому что, насколько я знаю, они до сих пор вместе. В то время как я…

Кофе сварился. Когда я встал, чтобы снять с плиты кофейник, Юдит настояла, чтобы я позволил ей быть хозяйкой. Она принесла две старые, но изысканные фарфоровые чашки с цветочным орнаментом — отголосок более элегантной эпохи. На столике появились и сахарница с молочником — все из того же сервиза. Трогательно было видеть эти антикварные предметы на фоне нищеты и запустения. Юдит, похоже, заметила мой интерес к посуде и сказала:

— Они принадлежали моей бабушке. Дрезденский фарфор. Лучший в мире, если только вы не из Франции, где полагают, что весь фарфор начинается и заканчивается в Лиможе. Бабушка умерла в 1976 году, ей было восемьдесят. Она пережила разрушение своего родного города. И отказалась покидать ГДР в 1960-м, когда это еще было возможно. Она как-то приспособилась к суровости здешней жизни. Даже на склоне лет оставалась очень гордой Hausfrau, которая дважды в неделю полировала то немногое серебро, что у нее осталось, и ей удалось сберечь в целости и сохранности полный сервиз из дрезденского фарфора, который она вывезла из родительского дома, разрушенного во время бомбардировки союзниками. В ту ночь, когда город буквально сровняли с землей, погибли ее родители, незамужняя сестра и двое или трое детей, которые гостили у бабушки с дедушкой. Достойнейшая женщина — моя бабушка.

— Как ее звали?

— Лотте. Ну, вот, теперь вы увлекли меня разговором. А нам еще нужно выпить этот чудесный кофе.

— Возможно, он будет не так уж хорош.

Она налила кофе в чашку и поднесла ее к носу, вдыхая аромат с глубоким печальным вздохом:

— Божественно.

Затем осторожно вскрыла пачку «Кэмел», выбила из нее две сигареты и предложила мне одну. Я взял и дал ей прикурить. Юдит сделала глубокую затяжку и выпустила дым, застонав от удовольствия. Потом отхлебнула кофе и улыбнулась.

— Спасибо вам, — тихо произнесла она. — Никто так не был добр ко мне с тех пор, как…

И снова она замолчала на полуслове.

— Расскажите мне о жизни Петры в Западном Берлине.

Я тотчас насторожился. Опасность. Не исключено, что, несмотря на все эти грустные разговоры о загубленной жизни, она может не устоять перед искушением выхлопотать кое-какие блага, предоставив Штази информацию, которая плывет к ней в руки. А может, я просто перестарался в своей бдительности.

— У Петры все хорошо. Мы очень счастливы вместе.

— Она работает?

— Да, работает.

— И что у нее за работа?

— Переводы.

— А, понятно. Языки — это ее конек. Она работает на государственную организацию?

— Почему вас это интересует? — спросил я, намеренно давая понять, что мне не нравится такой допрос. Юдит уловила резкие нотки в моем голосе и поспешила добавить:

— Я просто хотела знать, занимается ли она любимой работой.

— Ей нравится ее работа.

— Хорошо.

Последовала неловкая пауза. Юдит первой нарушила ее:

— Вы подумали, что я выуживаю информацию, да?

— Вовсе нет.

— У меня больше нет ничего общего с этими людьми. Ничего.

— Это действительно не мое дело.

— За вами следили по дороге сюда?

— На самом деле — да. Но я сумел оторваться на Пренцлауэр-аллее.

— Как вам это удалось?

— Я бежал.

— Это не привлекло внимания?

— Да нет.

— Возможно, они сейчас прочесывают квартал.

— Не исключено.

— Вы думаете, что я позвоню им, как только вы выйдете отсюда? — произнесла она потерянно.

— Честно говоря, я даже не знаю, что думать.

— Клянусь вам, я этого не сделаю.

— Хорошо, я вам верю, — солгал я.

— Я даже покажу вам черный ход из этого здания, он выведет вас прямо в переулок. Оттуда вы пройдете немного, но минут через десять будете на станции метро «Шонхаузер-аллее». Доедете обратно до «Александерплац», а там пересядете на ветку до «Штадтмитте» и погранпоста.

— Думаю, это вызовет подозрение, если я вернусь так скоро.

— Им плевать.

— Откуда вы знаете?

И опять в моем голосе прозвучал вызов, хотя вопрос напрашивался сам собой. Откуда, черт возьми, ей известно, о чем спрашивают на КПП «Чарли»?